НазваниеВ пособии прослеживается история и происхождение уголовно-правовых норм, раскрывается их взаимосвязь с религиозными нормами. Предназначено для студентов юридических и теологических факультетов
страница9/13
Дата конвертации09.03.2013
Размер1.86 Mb.
ТипРеферат
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   13
§ 2. Религиозный мотив преступления в дореволюционном законодательстве

Исторические документы, являвшиеся источниками правовых норм дореволюционного периода, не упоминали о религиозном мотиве в современном его виде. Вместе с тем, повышенная уголовная ответственность устанавливалась за совершение преступления под влиянием суеверия.
В целом влияние суеверия на уголовно-правовую ответственность лица, совершившего общественно опасное противоправное деяние, рассматривалось в нескольких аспектах:
1) как оказывающее влияние на мотив преступления — суеверие субъекта, нарушающего уголовный закон;
2) как средство мошенничества (преступник пользуется суеверием известного лица, чтобы путем обмана похитить его имущество);
3) как оружие мести (при кликушестве и при ложном обвинении кого-либо в колдовстве);
4) как основание, создающее мнимые преступления, которые нередко становились предметом судебного рассмотрения[220].
По причине суеверия, как полагали исследователи, совершались следующие преступления:
- лишение жизни с заранее обдуманным намерением при принесении человеческой жертвы, при убийстве колдунов, розыске талисманов (кроме жертвоприношения к этой группе преступлений относили и убийства с целью изготовления из трупа амулетов, «воровской свечи»);
- умышленные убийства колдунов и детей чудовищного вида;
- умышленные убийства колдунов в запальчивости;
- нанесение побоев (тяжких и смертельных) колдунам и лицам, подозреваемым по суеверным приметам в различных преступлениях;
- причинение вреда при совершении обрядов;
- разрытие могил;
- кражи (как полагали преступники, некоторые из похищенных вещей приносят счастье в хозяйстве)[221].
Многие из перечисленных преступлений (например, разрытие могил, причинение вреда при совершении обрядов) в будущем не исчезли из уголовного законодательства, но большинство из них превратилось из религиозных преступлений в общеуголовные, так как из их содержания исчезло указание на религиозный характер поведения преступника. Они приобрели несколько иной вид и внешнюю форму, так как изменились ценности — как государственные, так и общественные. Кроме того, декларированная Советским государством свобода совести, как уже отмечалась, фактически сводилась лишь к свободе атеистических убеждений, следовательно, религиозный характер порицаемого преступного поведения приобрел другую направленность. Стали привлекать к уголовной ответственности уже не за нарушение религиозных канонов и правил, а за следование им.

§ 3. Религиозный мотив и его отражение в Уголовном кодексе РФ

Пункт е) части 1 статьи 63 УК РФ предусматривает следующее обстоятельство: совершение преступления по мотиву религиозной ненависти или вражды.
Безусловно, ненависть и вражда сами по себе являются негативными проявлениями социальных отношений, а если они имеют к тому же религиозную подоплеку, то это порождает опасность нарастания количества подобных преступлений по принципу снежного кома. Однако попытаемся оценить: достаточно ли этих двух категорий (религиозные ненависть и вражда) для обозначения всех негативных проявлений при осуществлении свободы совести.
Например, граждане, объединившиеся на почве взаимных личных интересов в культе сатаны, дьявола (так называемые сатанисты), в своей деятельности прибегают к различным магическим обрядам, таинствам, мистике, которые в свою очередь носят противоправный, а чаще даже преступный характер.
Магию необходимо воспринимать как западный аналог русского суеверия. Употребляя слово «магия», мы не имеем в виду магию как способ совершения преступления в случае, когда этот способ очевиден для отдельных граждан, но недоказуем (имеется в виду приворот, заклинание, проклятие). Так как уголовное право является консервативной отраслью права и к тому же установить связь указанных и других магических ритуалов с наступившими общественно опасными последствиями невозможно в настоящее время при помощи технических устройств, экспертиз, то и в качестве способа преступления рассматривать магию не представляется возможным.
Оставаясь приверженцами материалистической точки зрения на проблемы средств доказывания вины субъекта в совершенном преступлении, мы должны признавать в качестве доказательств лишь те, фактический характер которых возможно оценить с помощью использования всех известных средств науки и техники. Результаты магических заклинаний, обрядов и таинств на данный период времени не представляется возможным зафиксировать и проверить с помощью указанных средств[222].
Принимая во внимание определенное сходство магии и религиозного мотива, следует указать на то, что по фактическому содержанию и правовому значению это абсолютно разные категории. Если магия не имеет в настоящее время какого-либо правового содержания вообще, то религиозный мотив зафиксирован в современном уголовном законодательстве как факультативный признак субъективной стороны состава преступления.
Как уже указывалось, религиозный мотив фактически выражается лишь в виде религиозной ненависти или вражды. Остальные мотивы преступлений, обусловленные религиозными убеждениями субъекта, не учитываются. Но ведь и они имеют большое правовое значение (как обстоятельства, повышающие общественную опасность совершенного преступления).
Наиболее известный из них — принесение человеческих жертвоприношений. В данном случае ненависти, равно как вражды, нет. У совершивших преступление при подобных обстоятельствах, как правило, безразличное отношение к вероисповеданию лица, избранного жертвой.
Между тем, производя квалификацию таких действий, мы их оцениваем лишь по последствиям, то есть по фактически причиненному вреду. В рассматриваемой ситуации в качестве такового выступает смерть. Но при этом мы вынуждены обойти стороной подоплеку, причину совершенных деяний, в качестве которых выступают религиозные убеждения участников объединения.
Это приводит нас к следующему выводу: поскольку данное обстоятельство не признается законодателем как выразителем государственной воли в качестве отягчающего или смягчающего наказание обстоятельства, следовательно, государство относится к причине и мотиву совершения таких преступных деяний нейтрально.
Как представляется, такой вывод характеризует последствия современной российской деидеологизации, которая здесь понимается не как отсутствие государственной ориентированности граждан на какие-либо ценности, а как возможность исповедания абсолютно любых вероучений, в том числе сопряженных с совершением преступлений[223].
При историческом анализе законодательства, регламентирующего государственно-религиозные отношения, мы упоминали о суеверии, понимаемом в этих правовых актах именно как преступное поведение граждан, руководствующихся в своем поведении религиозными мотивами.
В связи с этим необходимо добавить: поскольку причинами, источниками суеверий являются страх, слабость и меланхолия в сочетании с невежеством, то единственными средствами борьбы с ними должны быть государственная воля, сила, четкая правовая регламентация в сочетании с просвещением.
В целом, как верно заметил Т. Гоббс, религия есть то, чему государство дозволяет верить, суеверие — то, чему верить оно запрещает. При этом нельзя не отметить, что суеверие в его современном понимании не может полностью охватывать все обстоятельства, повышающие общественную опасность преступлений по религиозным мотивам.
Однако и существующая характеристика лишь частично отражает субъективную сторону преступного поведения, при которой виновный руководствуется религиозным мотивом.
Так, например, в небольшом городке Северо-Задонске накануне православной Пасхи группа сатанистов принуждала христианина к отказу от Бога и служению сатане. После того, как он отказался выполнить их требования, его связали, положив на накрытый черной скатертью ритуальный стол. После облачения в соответствующие обряду одежды, началось чтение сатанистской библии, в процессе которого каждый присутствующий нанес по одному удару ножом жертве. Кровь собрали в посудину, выпили, после чего начались ритуальные пляски на трупе, сопровождающиеся произнесением заклинаний[224].
Несмотря на то, что следствие достоверно установило причины преступного поведения (жертвоприношение, характеризующее религиозную мотивацию преступного поведения) в итоговой квалификации это обстоятельство не получило отражения.
На наш взгляд, в таких ситуациях не производится надлежащая уголовно-правовая оценка всех обстоятельств преступления, а именно субъективной стороны преступного поведения, в частности мотива противоправного посягательства.
Данный мотив, безусловно, обладает низменным содержанием и должен оказывать влияние на меру наказания. Исходя из этого, пункт е) части 1 статьи 63 УК РФ можно было бы дополнить указанием на религиозные убеждения как побуждения преступника совершить уголовно наказуемое деяние.
Этот признак позволит учитывать при квалификации деяния все негативные формы поведения, осуществляемые во исполнение религиозных установлений, включая и суеверие как мотив преступления.
Отдельные государства, не указывая на совершение преступления под влиянием религиозного мотива как на отягчающее ответственность обстоятельство, тем не менее фактически признают его как характеристику повышенной общественной опасности содеянного. Например, Уголовный кодекс Республики Польши в статье 196 предусматривает ответственность при следующих обстоятельствах:
кто оскорбляет религиозные чувства других лиц, публично оскорбляя предмет религиозного почитания или место, предназначенное для публичного исполнения религиозных обрядов,
подлежит штрафу, наказанию ограничением свободы либо лишением свободы до двух лет[225].
Примечательна также санкция данной нормы: она идентична остальным составам преступлений, содержащимся в главе XXIV «Преступления против свободы совести и вероисповедания».
Подобные нормы существуют и в нормативно-правовых актах других государств, регламентирующих вопросы преступности и наказуемости деяний.
Помимо общей ко всем преступлениям статьи 61 УК РФ, содержащей исчерпывающий перечень обстоятельств, отягчающих наказание за совершенное преступление, религиозный мотив преступления содержится также и в некоторых иных уголовно-правовых нормах, а именно в Особенной части Уголовного кодекса РФ.
Так, пункт л) части 2 статьи 105 УК РФ предусматривает повышенную уголовную ответственность за умышленное причинение смерти другому человеку (убийство) по мотиву национальной, расовой, религиозной ненависти или вражды либо кровной мести.
Пункт е) части 2 статьи 111 УК РФ содержит аналогичный признак, но уже применительно к умышленному причинению тяжкого вреда здоровью.
Пункт е) части 2 статьи 112 (умышленное причинение средней тяжести вреда здоровью) и пункт з) части 2 статьи 117 (истязания - причинение физических или психических страданий путем систематического нанесения побоев либо иными насильственными действиями, если это не повлекло последствий, указанных в статьях 111 и 112 Уголовного кодекса РФ) также включили данный мотив в качестве обстоятельства, повышающего общественную опасность содеянного, что выражается в наказании, предусмотренном за данное преступление.
Все перечисленные деяния в качестве обязательного условия предусматривают тот самый враждебный мотив, о содержании которого неоднократно указывалось.
Статья 139 УК РФ предусматривает уголовную ответственность за нарушение равенства прав и свобод человека и гражданина в зависимости от пола, расы, национальности, языка, происхождения, имущественного и должностного положения, места жительства, отношения к религии, убеждений, принадлежности к общественным объединениям, причинившее вред правам и законным интересам граждан.
Следующей уголовно-правовой нормой, указывающей на религиозный мотив противоправного поведения субъекта, является статья 148 УК РФ, которая устанавливает ответственность за воспрепятствование осуществлению права на свободу совести и вероисповедания. Примечательно то, что диспозиция предусматривает ответственность за незаконное воспрепятствование деятельности религиозных организаций или совершению религиозных обрядов.
Однако, как следует из положений закона «О свободе совести и о религиозных объединениях», религиозные объединения в Российской Федерации могут существовать в двух формах: религиозные организации и религиозные группы. Отличие между ними проводится в большей степени по тому основанию, что религиозные организации должны быть зарегистрированы в территориальных управлениях Министерства юстиции Российской Федерации и с момента такой регистрации наделяются правами юридического лица. Религиозные же группы правами юридического лица не обладают, но и о начале своей деятельности никого в известность не ставят. Единственная ситуация, когда они сообщают о том, что они созданы и осуществляют свою деятельность — это наличие цели в будущем стать религиозной организацией.
Если у участников религиозной группы такая цель имеется, то они уведомляют о ней органы местного самоуправления (правда, до сих пор неизвестно, в какой форме должно осуществляться такое уведомление) и через 15 лет безупречного функционирования могут (при соблюдении всех иных формальных условий) преобразоваться в религиозную организацию и получить статус юридического лица.
То есть применительно к цели создания и функционирования религиозных объединений (обеспечение реализации свободы совести), оба представленных вида религиозных объединений (религиозные группы и религиозные организации) практически одинаковы по содержанию.
Однако воспрепятствование деятельности религиозной группы (не связанной с отправлением религиозных обрядов) не влечет уголовной ответственности, за исключением случаев, когда формы воспрепятствования представляют собой самостоятельные составы преступлений.
Кроме того, индивидуальное исповедание какого-либо вероучения также представляет собой одну из форм реализации свободы совести. Но статья 148 УК РФ не содержит об этом даже упоминания. Наверное, законодатель хотел данной статьей оградить религиозные объединения от преступных вмешательств в их деятельность, но из-за не очень удачной диспозиции статьи многие противоправные посягательства просто «выпали» из сферы правового регулирования.
Следующим составом, учитывающим религиозный мотив совершения преступления, является статья 282 УК РФ — возбуждение национальной, расовой или религиозной вражды. Диспозиция части 1 несколько конкретизирует деяния, запрещенные уголовным законом в данной норме. Часть 1 предусматривает наказание за действия, направленные на возбуждение национальной, расовой или религиозной вражды, унижение национального достоинства, а равно за пропаганду исключительности, превосходства или неполноценности граждан по признаку их отношения к религии, национальной или расовой принадлежности, при условии, если эти деяния совершены публично или с использованием средств массовой информации.
Относительно мотивации деятельности субъекта данного преступления можно лишь сказать о том, что их характеристика аналогична характеристике мотивов деятельности лиц, совершающих преступление, предусмотренное статьей 239 УК РФ. Другими словами, мотивы (равно как и цели) могут быть разнообразными. Как правило, это все-таки религиозные мотивы. Но на квалификацию содеянного они не влияют.
Статья 357 предполагает в своей структуре возможность совершения предусмотренного ею преступления, исходя из религиозных побуждений преступника, — геноцида. В своей структуре она имеет лишь одну часть, в которой указывается, что понимается под геноцидом — действия, направленные на полное или частичное уничтожение национальной, этнической, расовой или религиозной группы путем убийства членов этой группы, причинения тяжкого вреда их здоровью, насильственного воспрепятствования деторождению, принудительной передачи детей, насильственного переселения либо иного создания жизненных условий, рассчитанных на физическое уничтожение членов этой группы.
По существу, это преступление представляет собой «глобальное» убийство или причинение вреда здоровью, при совершении которых субъект руководствуется мотивом ненависти или вражды. Однако поскольку состав преступления напрямую на это обстоятельство не указывает, мы можем сделать следующее заключение — в данном случае, даже несмотря на отсутствие регламентации, мотив полностью соответствует цели. Так как цель, пусть и иносказательно, но упоминается, то и мотив преступления должен быть соответствующий.
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   13

Похожие:

В пособии прослеживается история и происхождение уголовно-правовых норм, раскрывается их взаимосвязь с религиозными нормами. Предназначено для студентов юридических и теологических факультетов iconМонография адресована широколовно-правовых дисциплин для специальности 030501. 65 «Юриспруденция» на 2011-2012 учебный год
Современная уголовно-правовая политика и развитие российского уголовного законодательства