НазваниеДжеймс Клавелл Сегун ocr: Maksla : Кронн Пресс;; 1993 isbn
страница10/95
Дата конвертации15.06.2013
Размер14.98 Mb.
ТипДокументы
1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   ...   95
* * *


Блэксорн был вырван из сна. Ему потребовалась целая минута, чтобы голова прояснилась. Когда туман отступил, он увидел, что на него смотрит Оми.

Один из самураев снял с него одеяло, другой тряс его, пока он не проснулся, два других несли тонкие, устрашающие на вид бамбуковые палки. Мура держал короткий моток веревки.

Мура встал на колени и поклонился.

— Конничи ва — Добрый день.

— Конничи ва. — Блэксорн вынудил себя опуститься на колени, и, хотя он был голый, он поклонился с такой же вежливостью.

«Это только вежливость, — сказал себе Блэксорн. — Это их обычай и их понимание хорошего воспитания, так что в этих поклонах нет никакого позора. На наготу не обращают внимания, и это тоже их обычай, и в этом тоже нет никакого стыда».

— Анджин, пожалуйста, одевайся, — сказал Мура.

— Анджин? А, я теперь вспомнил. Священник говорил, что они дадут мне имя Анджин — мистер кормчий — когда я заслужу его.

«Не гляди на Оми, — предупредил он себя. — Еще нет. Не вспоминай деревенскую площадь, Оми, Круука и Пьетерсуна. Всему свое время. Вот что ты поклялся перед Богом сделать: каждому делу свое время. Возмездие будет моим».

Блэксорн увидел, что его одежда опять была вычищена, и благословил того, кто сделал это. Он выполз из своей одежды в банном домике, словно она была зачумлена. Он заставил три раза тереть себе спину. Самой грубой губкой и пемзой. Но он все еще чувствовал жжение мочи.

Он отвел глаза от Муры и посмотрел на Оми. Он почувствовал странную радость от того, что его враг был жив и находится рядом.

Он поклонился, так как увидел такие же поклоны, и задержал голову склоненной.

— Конничи ва, Оми сан, — сказал он. Не было позора в том, чтобы говорить на их языке, не было стыдно сказать «добрый день» или поклониться первым по их обычаю.

Оми поклонился в ответ.

Блэксорн заметил, что поклон был не совсем такой же, но в данный момент этого было достаточно.

— Конничи ва, Анджин, — сказал Оми. Голос был вежливый, но недостаточно.

— Анджин сан!

Блэксорн глядел прямо на него. Их характеры столкнулись, и характер Оми проявился, как при игре в карты или кости. «Где ваши манеры? «

— Конничи ва, Анджин сан, — сказал Оми наконец с легкой улыбкой.

Блэксорн быстро оделся: свободные панталоны с гульфиком, носки, рубашка и пальто. Его длинные волосы были связаны в плотную косичку, а борода пострижена ножницами, одолженными ему парикмахером.

— Так, Оми сан? — спросил Блэксорн, когда оделся, чувствуя себя лучше, но слишком охраняемым, желая, чтобы он мог уже пользоваться большим количеством слов.

— Пожалуйста, руки, — сказал Мура. Блэксорн не понял и показал это знаками. Мура вытянул свои руки и изобразил связывание их вместе.

— Руки, пожалуйста.

— Нет. — Блэксорн сказал это непосредственно Оми и покачал головой. — В этом нет необходимое сказал он по английски, — совсем нет необходимости. Я дал свое слово. — Он старался, чтобы голос его звучал мягко и увещевающе, потом добавил грубо, копируя Оми: — Вакаримасу ка, Оми сан? Ты понял?

Оми засмеялся. Потом сказал:

— Хай, Анджин сан. Вакаримасу. — Он вдруг повернулся и исчез.

Мура и другие посмотрели на него, удивленные. Блэксорн вышел за Оми на солнце. Его ботинки были вычищены. Прежде чем он смог надеть их, служанка «Онна» оказалась уже на коленях и помогла ему.

— Спасибо, Хаку сан, — сказал он, вспомнив ее настоящее имя.

«Как будет по японски „спасибо тебе“? « — подумал он. Они прошли через ворота, Оми шел впереди. «Я за тобой, проклятый негодяй, подожди немного! Вспомни, что ты обещал себе? Он не клялся перед собой. Клятва для слабых или глупцов. Разве не так?

Всему свое время. Хватит того, что ты за ним. Ты знаешь это хорошо, и он знает это. Не ошибайся, он знает это достаточно хорошо».

Четыре самурая встали по бокам Блэксорна, когда он спускался с холма, пристань была еще скрыта от него, Мура шел отдельно на расстоянии десяти шагов, Оми впереди.

«Они собираются упрятать меня обратно под землю? — спрашивал он себя. — Почему они хотели связать мне руки? Разве Оми не сказал вчера? Боже мой, неужели это было вчера? „Если ты будешь хорошо себя вести, можешь не сидеть в яме. Если ты не будешь вести себя хорошо, завтра из ямы возьмем еще одного“. Может быть. Еще может быть. Разве он не говорил этого? Я себя плохо вел? Интересно, что с Крууком? Парень был жив, когда его относили в дом, где раньше жила команда судна».

Блэксорн чувствовал себя сегодня лучше. Баня, сон и свежая пища начали благотворно сказываться на нем. Он знал, что, если будет аккуратен и сможет отдыхать, спать и есть, то через месяц будет пробегать и проплывать милю, командовать кораблем во время битвы и вести его вокруг света.

«Не думай пока об этом! Просто экономь сегодня свои силы. Месяц не так много для надежды, да? « Ходьба с холма вниз и через деревню утомила его.

«Ты слабее, чем думал… Нет, ты сильнее, чем думал! « — приказал он себе.

Мачты «Эразмуса» возвышались над черепичными крышами, и его сердце забилось быстрее. Улица впереди изгибалась в соответствии с формой холма, выходила на площадь и там кончалась. Зашторенный паланкин стоял на солнце. Четыре носильщика в коротких набедренных повязках сидели на корточках рядом с ним, рассеянно ковыряя в зубах. Как только они увидели Оми, они встали на колени, усиленно кланяясь.

Оми едва кивнул им, проходя мимо быстрым шагом, но тут из красивых ворот вышла девушка и направилась к паланкину. Оми остановился. Блэксорн задержал дыхание и тоже остановился.

Молоденькая служанка вышла с зеленым зонтиком, чтобы укрыть от солнца свою хозяйку. Оми поклонился, девушка поклонилась в ответ, и они весело заговорили друг с другом, — гордое высокомерие тут же слетело с Оми.

На девушке было кимоно персикового цвета, широкий золотой пояс и туфли из позолоченной кожи. Блэксорн видел, ках она взглянула на него. Очевидно, они говорили о нем. Он не знал, как реагировать, поэтому решил ничего не делать, а терпеливо ждать, наслаждаясь ее видом, чистотой и теплотой от ее присутствия. Он ломал голову, были ли они с Оми любовниками, или она была его женой.

Оми спросил ее о чем то. Она ответила и погладила свой зеленый зонтик, который мерцал и плясал в ее руке. Смех девушки был музыкален, а фигурка необыкновенно стройна. Оми тоже улыбнулся, потом повернулся и широко зашагал, снова став самураем.

Блэксоря пошел за ним. Ее глаза остановились на нем, когда он проходил; он сказал:

— Конничи ва.

— Конничи ва, Анджин сан, — ответила она, и ее голос тронул его: так миниатюрна, едва пяти футов ростом, и так изящна. Когда она слегка поклонилась, бриз отогнул шелк верхнего кимоно и открыл розовое нижнее, что показалось ему удивительно эротичным.

Аромат девушки «се еще витал над ним, когда он завернул за угол. Он увидел люк, и „Эразмус“, и галеру. Девушка сразу же вылетела у него из головы.

«Почему пусты пушечные порты? Где наши пушки и что, ради Бога, делает здесь галера с рабами, и что случилось в яме? « Всему свое время.

Сначала «Эразмус»: обломок фок мачты, которую снес шторм, выступал отвратительным образом. «Неважно, — подумал он. — Мы можем легко вывести судно в море — ночные потоки воздуха и приливные течения без шума помогут нам выйти, и завтра мы можем оказаться у дальнего берега острова. Полдня на установку запасной мачты, потом ставим все паруса и полным ходом в открытое море. Может быть, лучше сразу уйти в безопасные воды. Но кто остался из команды? Мы не сможем вывести корабль без посторонней помощи. Откуда пришла галера? И почему она здесь? „ Он видел группы самураев и моряков на пристани. Шестидесятилодочный корабль — по тридцать весел на борт — был ухожен и опрятен, весла аккуратно сложены, так что можно отплыть каждую минуту, — и он невольно вздрогнул. Последний раз ов видел галеру недалеко от Золотого Берега два года назад, когда весь его флот был вместе: все пять кораблей. Судно было богатым торговым кораблем для прибрежного плавания — португальским — и ушло от него, направившись против ветра. «Эразмус“ не смог догнать, захватить или потопить его.

Блэксори хорошо знал побережье Африки. Он был штурманом и хозяином корабля, десять лет служил в лондонской компании по торговле с иностранцами, снаряжающей пиратские корабли для прорыва испанской блокады и торговли с туземным побережьем. Он водил корабли в Западную и Северную Африку, на юг до Лагоса, на север и восток через богатые проливы Гибралтара — даже когда они патрулировались испанцами — до Салерно в неапольском королевстве. Средиземноморье было опасно для английского и нидерландского судоходства. Враждебные военные корабли Испании и Португалии были там в полной силе, и, что еще хуже Оттоманская Турция заполняла все моря своими галерами и военными кораблями.

Эти плавания оказались очень выгодными для него, и он купил собственный корабль, сорокалятитонный бриг, для торговли на свой страх и риск. Но он затонул, и все пропало. Они оказались под ветром у безветренных берегов Сардинии, когда из за солнца к ним подкралась турецкая галера. Бой был жестоким, и потом, перед закатом солнца, их зацепили за борт. Он никогда не забудет этот воющий крик «Аллааах», когда корсары, вооруженные шпагами и мушкетами, перелезали через планшир. Он уже вновь собрал своих людей, и те отбили первую атаку, но вторая смела их, и он отдал приказ взорвать пороховые погреба. Его корабль был весь объят пламенем, и он решил, что лучше умереть, чем стать гребцом на галере. Он всегда чувствовал смертельный ужас перед возможностью уцелеть в схватке и стать галерным гребцом — обычная судьба для попавшего в плен моряка.

Когда пороховой погреб взлетел на воздух, взрыв проломил днище его судна и разрушил часть галеры корсаров, в суматохе он смог уплыть на баркасе и спастись с четырьмя членами своей команды. Те, кто не смог плыть с ним на баркасе, вынуждены были остаться, и он до сих пор помнит их крики о помощи. Но Бог отвернул свое лицо от этих людей в тот день, и они либо погибли, либо сели за весла галеры. Бог обратил свое лицо к Блэксорну и еще четверым морякам. На этот раз они смогли добраться до Кальяри на Сардинии. Оттуда они без единого пенни отплыли домой.

Это было восемь лет назад, — в тот год на Лондон опять обрушилась чума. Чума, голод и мятежи голодающих безработных. Его младший брат и вся семья погибли. Но зимой чума кончилась, и он легко получил новый корабль и ушел в море, чтобы поправить свое состояние. Сначала работал для лондонской компании по торговле с чужеземными странами. Потом путешествие в Западную Индию для охоты за испанцами. После этого, немного разбогатев, он стал плавать на кораблях Кииса Веермана, голландца, в его второй экспедиции на поиски легендарного Северо Восточного прохода в Китай и острова Пряностей в Азии, который, как считалось, находится в Ледяных морях на севере России — страны, где правит царь. Они искали два года, потом Киис Веерман умер в арктических пустынях и с ним восемьдесят процентов команды, а Блэксорн повернул обратно и привел оставшуюся часть экипажа домой. Потом три года назад он явился во вновь создаваемую голландскую Восточно Индийскую компанию и попросил взять его кормчим в их первую экспедицию в Новый Свет. Ему по секрету сообщили, что они купили за большие деньги контрабандный португальский корабельный журнал, который, как предполагается, открывает секреты Магелланова пролива, и они хотят проверить это. Конечно, голландские купцы предпочли бы воспользоваться услугами своих кормчих, но те были несравнимы по квалификации с английскими, обученными монополистом Тринити Хаус, и огромная стоимость руттера вынудила их поставить на Блэксорна. Это был идеальный выбор: он был лучшим из оставшихся в живых протестантских кормчих, его мать была голландкой, и он в совершенстве владел голландским. Блэксорн с радостью согласился и принял в качестве вознаграждения за труды пятнадцать процентов прибыли. Он перед Богом поклялся в верности компании и обязался вести их флот и провести его назад домой.

«Боже мой, я собираюсь привести „Эразмус“ домой, — подумал Блэксорн. — И с таким количеством людей, которое ты оставишь в живых».

Они пересекли площадь, и, отведя глаза от галеры, он увидел трех самураев, охранявших вход в яму. Они ловко ели деревянными палочками из деревянных мисок. Блэксорн много раз видел, как они это делали, но сам так не смог.

— Оми сан! — Знаками он показал, что хотел бы подойти и поговорить со своими друзьями. Только на минуту. Но Оми покачал головой, что то сказал, чего он не понял, и продолжал идти через площадь, вниз к берегу, мимо котла к пристани. Блэксорн послушно шел за ним. «Всему свое время, — подумал он. — Будь терпелив».

Выйдя на пристань, Оми повернулся и позвал часовых от погреба. Блэксорн увидел, как они открыли люк и заглянули туда. Один из них обратился к крестьянам, которые сходили за лестницей, бочкой со свежей водой и спустили все это вниз. Пустую бочку они подняли наверх. И парашу.

«Они там! Если ты будешь терпелив и будешь играть по их правилам, ты сможешь помочь своей команде», — подумал он с удовлетворением.

Около галеры собрались группы самураев. В стороне стоял высокий старик. По уважению, которое оказывал ему этот дайме Ябу, и по тому, как все остальные бросались бежать по первому его знаку, Блэксорн сразу понял его значение. Ему стало интересно, не король ли это у них.

Оми покорно склонился. Старик сделал полупоклон, переведя взгляд на Блэксорна.

Мысленно прокрутив их телодвижения, Блэксорн положил руки плашмя на песчаную почву пристани, как это сделал Оми, и поклонился так же низко, как он.

— Коннити ва, сама, — сказал он вежливо. Он заметил, что старик опять полупоклонился. Между Ябу и стариком начался разговор, потом старик заговорил с Оми. Ябу поговорил с Мурой. Мура показал на галеру.

— Анджин сан. Пожалуйста, туда.

— Почему?

— Иди! Сейчас же. Туда!

Блэксорн почувствовал, как его охватывает паника.

— Почему?

— Исоги! — скомандовал Оми, махнув рукой по направлению к галере.

— Нет, я не пойду на…

Тут же последовал приказ Оми, и четыре самурая навалились на Блэксорна и зажали ему руки, Мура достал веревку и начал связывать ему руки за спиной,

— Сукины вы дети! — закричал Блэксорн. — Я не собираюсь идти на этот проклятый Богом невольничий корабль!

— Мадонна! Отпустите его! Эй, вы, дерьмоеды, обезьяны, отпустите этого негодяя! Киндзиру, нет? Это кормчий? Анджин, да?

Блэксорн едва мог поверить своим ушам: шумная брань на португальском неслась с палубы галеры. Потом он увидел, как по сходням спускается человек. Высокий, как и он, примерно его возраста, но чернобородый и черноглазый, в небрежной моряцкой одежде, с рапирой на боку и пистолетами за поясом. Украшенный драгоценными камнями крестик висел на шее. Яркая шапочка на голове, на лице сияет улыбка.

— Ты кормчий? Голландский кормчий?

— Да, — услышал Блэксорн свой ответ.

— Хорошо. Хорошо. Я Васко Родригес, кормчий этой галеры. — Он повернулся к старику и заговорил на смеси японского с португальским, называл его Обезьяна сама и иногда Тода сама, но то, как это звучало, происходило от Лизоблюда сама. Дважды он вытаскивал пистолет, указывал им со злобой на Блэксорна и снова запихивал его за пояс; его японский язык сильно сдабривался вульгарными португальскими словечками, которые понимали только моряки.

Хиро Мацу отвечал коротко, и самураи отпустили Блэксорна, а Мура развязал его.

— Вот так лучше. Слушай, кормчий, этот человек здесь вроде князя. Я сказал ему, что отвечаю за тебя и прострелю тебе голову так же легко, как и выпью с тобой. — Родригес поклонился Хиро Мацу, потом улыбнулся Блэксорну. — Поклонись Негодяю сама.

Как во сне Блэксорн последовал его совету.

— Ты делаешь это совсем как японец, — сказал Родригес с ухмылкой. — Ты действительно кормчий?

— Да.

— Какая долгота Лизарда?

— Сорок девять градусов пятьдесят шесть минут северной долготы — и следует остерегаться рифов на южной и юго западной стороне.

— Ты кормчий, ей Богу! — Родригес тепло пожал Блэксорну руку. — Пошли на борт. Там есть что поесть и выпить, вино и грог. Все кормчие должны любить друг друга, мы соль земли. Аминь. Правильно?

— Да, — слабо сказал Блэксорн.

— Когда я услышал, что мы обратно заберем с собой кормчего, я сказал: хорошо. Прошли годы с тех пор, когда я мог поговорить с настоящим кормчим. Пошли на борт. Как ты проскользнул Малакку? Как пробрался через патрули в Индийском океане, а? Чей корабельный журнал ты украл?

— Куда вы повезете меня?

— В Осаку. Великий господин его высочество палач сам хочет посмотреть на тебя.

Блэксорн почувствовал, что паника опять охватывает его.

— Кто?

— Торанага! Господин Восьми Провинций, в какой бы преисподней они ни были! Главный дайме Японии — дайме как князь или верховный правитель, но лучше. Они все тираны.

— Что он хочет сделать со мной?

— Я не знаю, но мы приплыли сюда за этим и, если Торанага хочет посмотреть на тебя, он тебя увидит. Говорят, у него миллион таких косоглазых фанатиков, которые умрут ради чести вытереть ему зад, если это доставит ему удовольствие!

— Торанага хочет, чтобы вы привезли сюда кормчего, Васко, — сказал переводчик. — Привезите кормчего и груз с его корабля. Возьми старого Хиро Мацу, чтобы осмотреть корабль. Да, кормчий, это все конфисковано, я слышал, — твой корабль и все, что было на нем!

— Конфисковано?

— Это могут быть слухи. Японцы иногда конфискуют одной рукой, а другой отдают обратно — или притворяются, что никогда не было такого приказа. Трудно понять этих маленьких сифилитичных негодяев.

Блэксорн почувствовал, что холодные глаза японца вонзились в него, и попытался спрятать свой страх. Родригес проследил за его взглядом.

— Да, они не собираются отдыхать. Времени поговорить достаточно. Пошли на борт.

Он повернулся, но Блэксорн остановил его.

— А что с моими друзьями, с моей командой?

— Что?

Блэксорн коротко рассказал ему о яме. Родригес расспросил Оми на ломаном японском.

— Он говорит, с ними все будет хорошо. Слушай, ни ты, ни я не можем ничего сделать. Ты должен ждать — ты никогда не сможешь договориться с японцами. У них шесть ликов и по три сердца. — Родригес поклонился Хиро Мацу, как европейский придворный. — Как будто мы при дворе проклятого Филиппа Второго, забери Бог этого испанца пораньше. — Он направился на корабль. К удивлению Блэксорна, там не было ни рабов, ни цепей.

— В чем дело? Ты болен? — спросил Родригес.

— Нет. Я думал, здесь гребут рабы.

— В Японии их нет. Даже на шахтах. Сумасшедшие, и мы среди них. Ты никогда не увидишь таких сумасшедших, а я объехал земной шар три раза. У нас гребцами самураи. Они солдаты — солдаты этого старого хрыча, — и ты нигде не найдешь рабов, которые гребли бы лучше, или солдат, воюющих более упорно. — Родригес рассмеялся. — Они никогда не угомонятся. Мы весь путь из Осаки — триста с лишним морских миль — прошли за сорок часов. Пошли вниз. Мы скоро отдадим швартовы. Ты уверен, что у тебя все в порядке?

— Да, спасибо, думаю, что так. — Блэксорн глядел на «Эразмус». Он стоял на стоянке в сотне ярдов, — Кормчий, нет никаких шансов подняться на борт, а? Не пустят ли они меня на борт обратно, у меня нечего надеть, всю одежду опечатали в тот момент, когда мы сюда приплыли. Ну пожалуйста. Родригес долго разглядывал корабль.

— Когда вы потеряли мачту?

— Как раз перед тем, как причалили сюда.

— На борту еще есть запасная?

— Да.

— Какой у вас порт приписки?

— Роттердам.

— Корабль был там построен?

— Да.

— Я там был. Плохие отмели, из за них не причалишь к берегу. У него хорошие обводы, у твоего корабля. Новый — я не видел прежде кораблей такого класса. Мадонна, он быстроходный, очень быстроходный. Очень трудный в управлении, — Родригес смотрел на него. — Можешь ты быстро поставить всю оснастку? — Он повернулся к получасовым песочным часам, прикрепленным к нактоузу.

— Да, — Блэксорн пытался удержать растущую надежду, не показать виду.

— Тогда такие условия, кормчий. Никакого оружия, из рукава или откуда то еще. Твое слово как кормчего. Я сказал этим обезьянам, что я отвечаю за тебя.

— Согласен, — Блэксорн смотрел, как песок медленно падает через горлышко песочных часов.

— Я размозжу голову тебе или при малейшем намеке на попытку обмануть меня или перережу тебе глотку. Если я соглашусь.

— Даю тебе слово как кормчий кормчему, ей Богу. И черт с этими испанцами!

Родригес улыбнулся и дружески хлопнул его по спине.

— Ты мне начинаешь нравиться, англичанин.

— Откуда ты знаешь, что я англичанин? — спросил Блэксорн, зная, что прекрасно говорит по португальски и не сказал ничего, что помогло бы отличить его от голландца.

— Я предсказатель. Разве не все кормчие прорицатели? — Родригес засмеялся.

— Ты говорил со священником? Тебе сказал отец Себастьян?

— Я не говорю со священниками, если могу обойтись без этого. Для любого человека более чем достаточно одного раза в неделю. — Родригес молча плюнул в шпигат и подошел к сходням, которые вели на пристань. — Лизоблюд сама! Исимасо ка?

— Исимасо, Родрига сан. Има!

— Има, — Родригес задумчиво посмотрел на Блэксорна. — Има — значит «теперь», «сразу же». Мы отплываем сейчас, англичанин.

Песок уже образовал маленькую аккуратную кучку на дне склянки.

— Спроси его, пожалуйста, нельзя ли мне подняться на мой корабль?

— Нет, англичанин. Я не буду спрашивать о таком безнадежном деле.

Блэксорн внезапно почувствовал пустоту. И старость. Он смотрел, как Родригес идет к релингу на юте, — вот он подходит к невысокому моряку, стоящему на носу.

— Эй, капитан сан. Икимасо? Прими самурая на борт, има! Има, вакаримас ка?

— Хай Алджин сан.

Родригес тут же позвонил шесть раз в судовой колокол. Капитан начал отдавать приказы морякам и самураям на берегу и на борту. Моряки из трюма поднялись бегом на палубу, чтобы приготовиться к отплытию, и в этой привычной им обоим суматохе Родригес спокойно взял Блэксорна за руку и потянул его в направлении сходней на правом борту, противоположном берегу.

— Там, внизу, лодка, англичанин. Не торопись, не оглядывайся вокруг и не обращай внимания ни на кого, кроме меня. Если я скажу тебе возвращаться, поторопись.

Блэксорн прошел по палубе, спустился по сходням к маленькому японскому ялику. Он слышал сердитые голоса позади и почувствовал, как волосы у него на шее шевелятся: наверху, на корабле, было много самураев, вооруженных луками со стрелами, а некоторые — мушкетами.

— Ты не должен об этом беспокоиться, капитан сан, я отвечаю за это. Я, Родрига сан, иши бан Анджин сан, клянусь Святой Девой. Вакаримас ка? — перекрыл он все другие голоса, но те становились все сердитее.

Блэксорн уже почти был в лодке и увидел, что там не было уключин.

«Я не могу грести как они, — сказал он себе. — Я не могу воспользоваться лодкой. И плыть слишком далеко. Или поплыть? « Он колебался, определяя расстояние. Если бы он был здоров, он бы не ждал ни минуты. А теперь?

Послышались шаги вниз по сходням, и он поборол в себе желание обернуться.

— Садись на корму, — услышал он, как требовательно произнес Родригес. — Поторопись!

Он сделал, как ему было сказано, и тут же быстро в лодку прыгнул Родригес, схватил весла и, все еще стоя, с большой ловкостью оттолкнулся от корабля.

У входа на трап стоял самурай, очень возмущенный, два других были сбоку с луками наготове. Командир самураев позвал их: несомненно, приказав им отойти.

В нескольких ярдах от корабля Родригес обернулся.

— Прямо идем туда! — прокричал он ему, указывая на «Эразмус». — Пусть самураи будут на борту! — Он твердо повернулся спиной к своему кораблю и продолжал грести, работая веслами по японскому обычаю, стоя в середине корабля.

— Скажи мне, если приготовят стрелы к стрельбе, англичанин! Смотри за ними внимательно. Что они делают сейчас?

— Их капитан очень сердит. Ты ищещь неприятностей, да?

— Если мы не выплывем вовремя. Старый Лизоблюд будет иметь повод для недовольства. Что делает лучник?

— Ничего. Они слушают его. Он, кажется, не может решиться. Нет. Сейчас один из лучников вынул стрелу. Родригес приготовился к остановке.

— Мадонна, они чертовски аккуратны, чтобы рисковать чем нибудь. Она еще в луке?

— Да, но подожди немного! К капитану кто то подошел, — я думаю, морях. Похоже, он что то спрашивает у него о корабле. Капитан смотрит на нас. Он что то говорит человеку со стрелой. Теперь лучник убирает ее. Моряк указывает на что то на палубе.

Родригес украдкой бросил быстрый взгляд, чтобы удостовериться в этом, и задышал легче.

— Это один из моих людей. Он займет его на добрых полчаса, чтобы получить указания, как разместить своих гребцов. Блэксорн подождал, дистанция увеличивалась.

— Капитан опять смотрит на нас. Нет, с нами все в порядке. Он уходит. Но один из самураев следит за нами.

— Пусть следит, — Родригес расслабился, но не сбавил темпа гребли и не посмотрел назад. — Не нравится мне, когда я спиной к самураю или когда у него в руках оружие. Или когда я вижу этих негодяев даже безоружными. Они все мерзавцы'

— Почему?

— Они любят убивать, англичанин. Это их обычай, они даже спят со своими мечами. Это великая страна, но самураи опасны, как змеи, и гораздо больше.

— Почему?

— Я не знаю, почему, англичанин, но они таковы, — ответил Родригес, радуясь, что может поговорить с равным себе. — Конечно, все японцы отличаются от нас — они не чувствуют боли или холода так, как мы, но самураи намного хуже. Они ничего не боятся, по крайней мере смерти. Почему? Один Бог знает, но это правда. Если их господин говорит «убей» — они убивают; если он говорит «умри» — они все падают на свои мечи или распарывают себе животы. Для них убить или умереть так же легко, как для нас помочиться. Женщины тоже бывают самураями, англичанин. Они будут убивать, чтобы защитить своих хозяев, так они называют здесь своих мужей, или они убивают себя, если им прикажут. Они делают это, разрезая себе горло. Здесь самурай может приказать своей жене покончить с собой, и она по закону обязана это сделать. О Мадонна, женщина значит кое что еще, и здесь, англичанин, некоторые могут быть лучше всех на земле, но мужчины… Самураи — это пресмыкающиеся, и самое безопасное — обращаться с ними как с ядовитыми змеями. Ты в порядке теперь?

— Да, благодарю. Немного слаб, но все нормально.

— Как проходило ваше плавание?

— Плохо. А самураи — как стать одним из них? Просто достать два меча и выбрить волосы, как они?

— Ты должен родиться самураем. Конечно, есть разные ранги самураев, от дайме наверху этой кучи дерьма до того, что мы называем пехотинцем в ее основании. В основном это наследственное, как у нас. В старые времена, как мне говорили, было как сейчас в Европе — крестьяне могли быть солдатами и солдаты становиться крестьянами, наследственными князьями и дворянами, до короля наверху. Некоторые солдаты из крестьян поднимались до самых высоких рангов. Тайко был таким.

— Кто он?

— Великий деспот, правитель всей Японии; величайший убийца всех времен. Я расскажу тебе о нем когда нибудь. Он умер год назад и теперь горит где нибудь в аду… — Родригес сплюнул за борт. — Сегодня самураем можно стать, только родившись им. Это все наследственное, англичанин. Мадонна, ты не представляешь, сколько средств они тратят на наследство, положение в обществе и тому подобное, — ты посмотри, как Оми кланяется этому дьяволу Ябу и оба они пресмыкаются перед старым Лизоблюдом сама. «Самурай» идет от японского слова, означающего «служить». Но пока они все кланяются и раболепствуют перед вышестоящим, они все равные самураи, с особыми самурайскими привилегиями. Что там происходит на борту?

— Капитан что то быстро говорит другому самураю и указывает на нас. Что такое с ними?

— Здесь самурай управляет всем, владеет всем, у них собственный кодекс чести и свой свод правил. Высокомерные? Мадонна, ты и не представляешь! Самый низкий из самураев может законно убить любого несамурая, любого мужчину, любую женщину или ребенка, по любому поводу или без повода. Они могут убить законно, чтобы проверить остроту своего поганого меча, — я видел, как они делают это, — а они делают лучшие в мире мечи. Лучше, чем дамасская сталь. Что этот негодяй делает теперь?

— Просто наблюдает за нами. Его лук сейчас за спиной, — Блэксорн передернул плечами. — Я ненавижу этих негодяев даже больше, чем испанцев.

Родригес опять рассмеялся, не переставая грести.

— Если говорить правду, у меня от них моча свертывается! Но если ты хочешь быстро разбогатеть, ты должен сотрудничать с ними, потому что они владеют всем. Ты уверен, что у тебя все нормально?

— Да, спасибо. Что ты говоришь? Самураи владеют всем?

— Да, вся страна разделена на касты, как в Индии. Самураи наверху, крестьяне следующие по важности, — Родригес сплюнул за борт. — Только крестьяне могут владеть землей. Понимаешь? Но самурай владеет всем, что тот получает. Они владеют всем рисом — это единственный важный вид сельскохозяйственной продукции — и отдают часть обратно крестьянам. Только самураю позволяется носить оружие. Для любого, кроме самурая, напасть на другого самурая — преступление, наказуемое немедленной смертью. И каждый, кто видит такое преступление и не сообщает о нем сразу же, тоже отвечает за него вместе с женами и даже детьми. Вся семья приговаривается к смерти, если кто то не донес. Клянусь Мадонной, они все сатанинское отродье, эти самураи! Я видел детей, изрубленных в котлетный фарш. — Родригес откашлялся и сплюнул за борт. — Даже при этом, если ты знаешь пару таких вещей, это место — небо на земле. — Он оглянулся на галеру, чтобы видеть, что там происходит, потом ухмыльнулся. — Ну, англичанин, ничего себе прогулочка по гавани на лодке, да?

Блэксорн засмеялся. Годы слетели с него, когда он стал ощущать близкое колебание волн, запах морской соли, чаек, кричащих и играющих над ним, чувство свободы, чувство надежной земли после долгого отсутствия.

— Я думал, ты не хочешь помочь мне попасть на «Эразмус»!

— Ох, и зануды эти англичане. Никакого терпения. Слушай, здесь ты не проси японцев ни о чем — самураев или еще кого, они все одинаковые. Если ты попросишь, они начнут колебаться, потом запросят вышестоящего. Здесь ты должен действовать. Конечно, — его сердечный смех разнесся по волнам, — иногда тебя будут убивать, если ты делаешь что то не так.

— Ты очень хорошо гребешь. Я ломал голову, как пользоваться этими веслами, когда ты пришел.

— Не думал же ты, что я позволю тебе уйти одному. Как твое имя?

— Блэксорн. Джон Блэксорн.

— Ты когда нибудь бывал на севере, англичанин? На крайнем севере?

— Я был с Киисом Веерманом на «Дер Лифле». Восемь лет назад. Это было его второе путешествие в поисках Северо Западного прохода. А что?

— Я хотел бы послушать об этом — и о всех местах, где ты был. Ты думаешь, этот проход когда нибудь найдут? Северный путь в Азию, с востока или запада?

— Да. Вы и испанцы блокировали южные пути, поэтому мы пройдем там. Или голландцы. А что?

— Ты был кормчим на судах, плавающих у берегов Берберии? А?

— Да. А что?

— И ты знаешь Триполи?

— Многие кормчие там побывали. Ну и что?

— Я думал, я тебя уже где то видел. Да, это было в Триполи. Мне тебя показывали. Известный английский кормчий. Тот, кто ходил с путешественником, Киисом Веерманом в Полярные моря, был капитаном у Дрейка, а? В Армаде? Сколько тебе тогда было лет?

— Двадцать четыре. Что ты делал в Триполи?

— Я был кормчим на английском капере. Мой корабль был разбит в Индии этим пиратом, Морроу, Генри Морроу — его имя. Он сжег мой корабль до ватерлинии после того, как захватил его и предложил мне работать у него кормчим — его кормчий был бесполезен, так он говорил, — ты знаешь, как это бывает. Он хотел плыть оттуда — мы плавали в районе Испаньолы, когда он захватил нас — на юг вдоль Мейна, потом назад через Атлантику, пытаясь перехватить испанский корабль с ежегодным грузом золота около Канарских островов. Потом через проливы в Триполи, если мы его пропустим, пытаясь найти другую добычу, потом на север в Англию. Он дал мне обычное обещание освободить моих товарищей, дать им пищи и лодки для возвращения, если я присоединюсь к нему. Я сказал: «Конечно, почему бы и нет? При условии, что мы не будем нападать на португальские суда и вы высадите меня на берег у Лиссабона и не украдете мои руттеры». Мы спорили так и эдак — ты знаешь, как это обычно бывает. Потом я поклялся Мадонной, мы оба поклялись на кресте, и вот что вышло. Мы плавали удачно и захватили несколько испанских купцов. Когда мы были в районе Лиссабона, он попросил меня остаться на борту, дал мне обычное письмо королевы Елизаветы: она заплатит целое состояние любому португальскому кормчему, который примет ее подданство и обучит других своему искусству в Тринити Хаус, она обещала также дать пять тысяч гиней за описание пути через Магелланов пролив или мимо мыса Доброй Надежды.

У него была широкая улыбка, зубы белые и крепкие, черные усы и борода аккуратно подстрижены.

— У меня их не было. По крайней мере, я ему так сказал. Морроу сдержал свое слово, как обычно делают все пираты. Он высадил меня на берег вместе с моими руттерами — конечно, он их скопировал, хотя сам не умел ни читать, ни писать, и даже дал мою долю денег из добычи. Ты когда нибудь плавал с ним, англичанни?

— Нет. Королева несколько лет назад дала ему звание рыцаря. Я никогда не служил ни на одном из его кораблей. Я рад, что он был честен с тобой.

Они приблизились к «Эразмусу». Самурай насмешливо смотрел на них сверху.

— Это второй раз я работал кормчим у еретиков. Первый раз я был не так удачлив.

— Да?

Родригвс положил весла в лодку, и она вплотную подошла к борту. Он повмс на причальном канате.

— Поднимайся иа борт, а разговаривать предоставь мне. Блэксорн начал карабкаться наверх, пока другой кормчай надежно привязывал лодку. Родригвс первым оказался на палубе. Он поклонился, как придворный.

— Конничи ва всем землеедам сама!

На палубе было четыре самурая. Блэксорн узнал одного из них, сторожа у двери погреба. Они невозмутимо низко поклонились Родригесу. Блэксорн последовал примеру Родригеса, чувствуя себя неуютно и стараясь поклониться как можно правильней.

Родригес направился сразу прямо к трапу. Печати были аккуратно поставлены в нужных местах. Один из самураев остановил его.

— Киндзиру, гомен насай. — Запрещено, извини.

— Киндзиру, да? — сказал Родригес, на вид нисколько не испугавшись. — Я Родригес сан, кормчий Тода Хиро Мацу сама. Это печать, — сказал он, показывая на красную печать со странной надписью на ней, — Тода Хиро Мацу сама, да?

— Нет, — сказал самурай, покачав головой, — Касиги Ябу сама!

— Нет? — спросил Родригес. — Касиги Ябу сама? Я от Тода Хиро Мацу сама, который более важный князь, чем ваш педераст и лизоблюд Касиги Ябу сама, который самый большой пидор сама во всем мире. Понял? — Он сорвал печать с двери, опустил руку на один из своих пистолетов.

Мечи были наполовину вынуты из ножен, и он спокойно сказал Блэксорну:

— Готовься покинуть корабль. И грубо самураю:

— Торанага сама! — Он указал своей левой рукой на флаг, который развевался над его фок мачтой. — Вакаримас ка?

Самураи колебались, мечи их были наготове. Блэксорн приготовился нырять с борта.

— Торанага сама! — Родригес ударил ногой по двери, планка сломалась, и дверь распахнулась. — Вакаримасу ка?

— Вакаримас, Анджин сан. — Самураи быстро убрали мечи в ножны, поклонились, извинились и снова поклонились. Родригес сказал хрипло:

— Так то лучше, — и спустился вниз.

— Боже мой, Родригес, — сказал Блэксорн, когда они оказались на нижней палубе. — Ты каждый раз так делаешь и выкручиваешься?

— Я делаю так редко, — сказал португалец, утирая пот с бровей. — И даже тогда хочется, чтобы это никогда не начиналось. Блэксорн прислонился к переборке.

— Я чувствую себя, как если бы меня лягнули в живот.

— Это единственный путь. Ты должен действовать как король. И даже так ты никогда не сможешь говорить с самураем. Они опасны, как священник, сидящий со свечой на пороховой бочке.

— Что ты сказал им?

— Тода Хиро Мацу — главный советник Торанаги — он более важный дайме, чем местный. Вот почему они позволили войти.

— На что он похож, этот Торанага?

— Длинный рассказ, англичанин. — Родригес сел на ступеньке, вытянул ногу в сапоге и растер колено. — Я чуть не сломал ногу о вашу вшивую дверь.

— Она не была закрыта. Ты мог легко открыть ее.

— Я знаю. Но это было бы не так эффектно. Клянусь Святой Девой, тебе еще много чему надо учиться!

— Ты будешь учить меня?

Родригес убрал ногу.

— Посмотрим, — сказал он.

— От чего это зависит?

— Посмотрим, не так ли? Я много всего рассказал честно — пока я, не ты. Скоро будет твоя очередь. Где твоя каюта?

Блэксорн на мгновение задержал на нем взгляд. Запах под палубой был густой и влажный.

— Спасибо, что ты помог мне попасть на борт. Он пошел на корму. Его дверь была не заперта. Каюта носила следы обыска, все было сдвинуто с места, что можно унести — исчезло. Не осталось книг, одежды, инструментов или гусиных перьев для письма. Его ящик для документов также был открыт. И пуст.

Побелев от гнева, он прошел в кают компанию. Родригес внимательно наблюдал за ним. Даже тайник был найден и вынесен.

— Они забрали все. Сыновья чумной воши!

— Чего ты ожидал?

— Я не знаю. — Блэксорн прошел в комнату с сейфом. Она была пуста. Так же и со складом. В трюмах были только тюки с шерстяной одеждой. — Проклятые Богом японцы! — Он вернулся в свою каюту и захлопнул ящик для карт.

— Где они? — спросил Родригес.

— Что?

— Твои бумаги? Где твои журналы?

Блэксорн внимательно посмотрел на него.

— Ни один кормчий не будет волноваться из за одежды. Ты пришел за руттером. Не так ли? Почему ты так удивлен, англичанин? Зачем, по твоему, я поднялся на борт? Помочь тебе вернуть свои тряпки? Они изношены, и тебе потребуются другие. У меня их много. Но где твои журналы?

— Они исчезли. Они были в моем ящике для карт.

— Я не собираюсь красть их, англичанин. Я только хотел прочитать их и скопировать, если потребуется. Я бы берег их, как свои собственные, так что тебе нечего беспокоиться. — Его голос стал тверже. — Пожалуйста, забери их, англичанин, у нас осталось мало времени.

— Не могу. Их нет. Они были в моем ящике для карт.

— Тебе не следовало оставлять их там, входя в иностранный порт. Тебе не следовало забывать главное правило кормчих — надежно прятать их и оставлять только фальшивые. Поторопись!

— Они украдены!

— Я тебе не верю. Но я допускаю, что ты спрятал их очень хорошо. Я искал здесь целых два часа — и никаких следов.

— Что?

— Почему ты так удивлен, англичанин? У тебя голова на месте? Конечно, я пришел сюда из Осаки, чтобы посмотреть твои бортовые журналы.

— Ты уже был на борту?

— Мадонна! — сказал Родригес нетерпеливо, — Да, конечно, два или три часа назад с Хиро Мацу, который хотел сам посмотреть. Он сломал печати, и потом, когда уезжал, этот местный дайме запечатал все снова. Поторопись, ради Бога, — добавил он. — Время идет.

— Они украдены! — Блэксорн рассказал ему, как они попали сюда и как он проснулся уже на берегу. Потом он швырнул свой ящик для книг, взбешенный, как человек, который нашел свой корабль разграбленным. — Они украли! Все мои карты! Все мои журналы! У меня в Англии есть несколько копий, но журнал этого плавания пропал.

— А португальский журнал? Давай, англичанин, признавайся, должен быть еще и португальский.

— А португальский… он тоже исчез. — «Поберегись, — подумал он про себя. — Они исчезли, и это конец. У кого они? У японцев? Или они отдали их священнику? Без бортового журнала и карт ты не сможешь проложить путь домой. Ты никогда не вернешься домой… Это неправда. Ты сможешь найти дорогу домой, если будешь осторожен и если очень сильно повезет… Не глупи! Ты прошел половину пути вокруг света, через враждебные земли, через вражеские руки, и вот у тебя нет ни бортового журнала, ни карт. О, Боже, дай мне силы! »

Родригес внимательно следил за ним. Через какое то время он сказал:

— Извини, англичанин. Я знаю, что ты чувствуешь — со мной так тоже однажды было. Он тоже был англичанин, тот вор, может быть, его корабль разбился и он горит в аду и будет гореть вечно. Давай вернемся обратно.

1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   ...   95

Похожие:

Джеймс Клавелл Сегун ocr: Maksla : Кронн Пресс;; 1993 isbn iconЕлена Арсеньева Если красть, то миллион «Если красть, то миллион»: эксмо пресс; Москва; 2000 isbn 5 04 006218 4
А как иначе объяснить известие о внезапной смерти девушки, пришедшее два года назад?! Тревожный ход мыслей нарушили два типа, стремительно...

Джеймс Клавелл Сегун ocr: Maksla : Кронн Пресс;; 1993 isbn iconБюллетень новых поступлений в нб ргу за 4 квартал 2009 г
Нанонаука и нанотехнологии [Текст] : энциклопедия систем жизнеобеспечения / гл соред. Осама О. Авальдекарим (сша), Чуньли Вай (кнр),...

Джеймс Клавелл Сегун ocr: Maksla : Кронн Пресс;; 1993 isbn iconВладимир Николаевич Владко Фиолетовая гибель
Джеймс Марчи по прозвищу Коротышка хотели здесь порыбачить, поохотиться и вволю развлечься, но их отдых превратился в настоящее практическое...

Джеймс Клавелл Сегун ocr: Maksla : Кронн Пресс;; 1993 isbn iconДжеймс Уотсон «Открытие вторичной структуры днк»
А мы только что открыли секрет жизни! – сказал один из двоих мужчин, вошедших в кембриджский Игл паб ровно 57 лет назад – 28 февраля...

Джеймс Клавелл Сегун ocr: Maksla : Кронн Пресс;; 1993 isbn iconБюллетень новых поступлений №1 январь 2012 г
Зуев, А. С. Сибирь: вехи истории, (XVI xix вв.) [Текст] : учебное пособие для страших классов общеобразовательных учреждений / А....

Джеймс Клавелл Сегун ocr: Maksla : Кронн Пресс;; 1993 isbn icon«Горшков В. С. Дискета мертвого генерала»: эксмо пресс; М.; 1998 isbn 5 04 001088 5
Владея новым психотропным оружием, созданным на секретном объекте кгб, можно не только разбогатеть, но и получить неслыханную власть....

Джеймс Клавелл Сегун ocr: Maksla : Кронн Пресс;; 1993 isbn icon«Разные дни тайной войны и дипломатии. 1941 год»: олма пресс; Москва; 2001 isbn 5 224 02629 6
Неизвестные эпизоды операций советской разведки и дипломатии в 30 40 е годы XX века в воспоминаниях начальника службы разведки и...

Джеймс Клавелл Сегун ocr: Maksla : Кронн Пресс;; 1993 isbn iconАудио, видео, книги
Текст] : учебник / Е. В. Глушенкова, Е. Н. Комарова. 2-е издание, исправленное. Москва : аст : Астрель, 2005. 350, [2] с. Библиогр...

Джеймс Клавелл Сегун ocr: Maksla : Кронн Пресс;; 1993 isbn iconНовые поступления литературы за май 2012 г. К 987
Мэгги : Продолжение романа К. Маккалоу"Поющие в терновнике": Пер с англ. / Кэролайн Джуди; Худож. Шуплецов А. А. Минск : бадппр,...

Джеймс Клавелл Сегун ocr: Maksla : Кронн Пресс;; 1993 isbn icon«Звонок другу»: Олма Пресс; Москва; 2004 isbn 5 224 04839 7
Насилие порождает еще большее насилие. И главное, чтобы тебя не приняли за слабака и лоха… Так считают герои этой книги — «честные...