Ион Деген статьи в сетевом журнале "заметки по еврейской истории"

НазваниеИон Деген статьи в сетевом журнале "заметки по еврейской истории"
страница29/36
Дата конвертации27.06.2013
Размер5.03 Mb.
ТипДокументы
1   ...   25   26   27   28   29   30   31   32   ...   36




©"Заметки по еврейской истории"

4(95)

Апрель 2008 года

Ион Деген


Праздник Победы
Надо же, проснуться в таком состоянии! Липкая тягостная тоска обволокла не только душу, не только сознание, но и, казалось, каждую клетку тела. Я пытался найти этому объяснение. Неужели снова приснилась война? Нет, сна не помнил. Может быть ночью, так же как сейчас ныл подлый рубец, один из рубцов после давнего ранения? Но ведь уже давно привык к этим болям. Возможно, тоскливо потому, что проснулся в пустой квартире? Жена и сын в Прибалтике в краткосрочной туристской поездке. Нет, не это. Стоп! Сегодня же не надо срочно вскакивать с постели. Нерабочий день. Праздник Победы. И тут отчётливое воспоминание, как яркая вспышка ракеты, осветило причину отвратного настроения.

В то утро, ровно тридцать лет назад, шестнадцать раненых офицеров проснулись в палате после радостной ночной пьянки. В два часа ночи нас разбудила старая медицинская сестра. Старая! Ей в ту пору было значительно меньше, чем мне, пятидесятилетнему, сейчас. «Мальчики, Победа!». Она включила репродуктор. Из него торжественно звучал неповторимый голос Левитана. Мы вытащили из тумбочек легально в открытую хранимую для этого случая водку. Счастью нашему не было предела. А утром похмелье. Не после пьянки. У каждого из нас были причины для похмелья без алкоголя. Скоро мне двадцать лет. А я уже тяжёлый инвалид. Жива ли мама? Кроме неё у меня никого нет. Куда я денусь после выписки из госпиталя? Осуществится ли мечта стать врачом? Как? Неоконченное среднее образование – девять классов.

Ладно, это было тридцать лет назад. Но сейчас-то какая причина? Ведь всё сложилось наилучшим образом. Мама вернулась из эвакуации. Экстерном сдал экзамены на аттестат зрелости и поступил в медицинский институт. Стал врачом. Господь вручил меня самой лучшей в мире женщине. Сын с золотой медалью окончил школу. Да какую школу?! Английскую, в которой учились только дети и внуки киевской суперэлиты, в которую евреев не принимали, придумывая различные уважительные причины. Сейчас он студент третьего курса физического факультета Киевского университета. Правда, единственный еврей на своём курсе. Печально, конечно. Но не это же сейчас причина липкой тоски?

Я встал, сделал несколько упражнений на турнике, помахал своей увесистой палкой, помылся под душем, включил холодную воду и стоял под ней до тех пор, пока зуб на зуб перестал попадать. Настроение оставалось на той же точке замерзания. Во время завтрака поставил перед собой рюмку, вытащил из холодильника начатую бутылку водки. Как было не удивиться внезапно возникшему сомнению - наливать, или не наливать? Уже это одно было плохим симптомом. Не налил. Такое должно отметить в календаре… В чёрной траурной рамке… Не заболел ли я? Эта мысль была немедленно отвергнута. Здоров как бык. Вошёл в комнату. Посмотрел на телевизор. Надо бы включить. Праздник ведь, тридцать лет со дня Победы. Но и телевизор смотреть не хотелось. На секретере лежала очередная глава диссертации моего подопечного, присланная накануне. Взял красную шариковую ручку и сел приводить главу в божеский вид. Вот так оно. Испеку ещё одного кандидата медицинских наук, ещё один национальный кадр. Но станет ли он учёным? Ладно, пусть не учёным. Хотя бы врачом. Делая из винегрета нормальную главу, забыл о настроении. И о времени забыл.

Зазвонил телефон. Начинается. Естественно, от поздравлений сегодня телефон раскалится. Неохотно снял трубку. Незнакомый баритон:

- Гвардии лейтенант Деген! Оперативное время двенадцать часов семь минут. Ровно через десять минут быть у памятника Ватутину. Форма одежды парадная со всеми орденами и медалями.

Я не успел спросить, какой сукин сын меня разыгрывает. В телефонной трубке уже раздавались гудки.

Кто же это может быть? Оперативное время… Такое мог сказать знающий военную службу. Причём, только офицер. Кто же позвонил?

Не будь этого оперативного времени, я бы плюнул на розыгрыш и остался дома. Но любопытно всё же, кто это? Ходу до памятника Ватутину максимум две минуты. Ордена и медали на пиджаке. Обычно они на гимнастёрке, на той самой английской суконной гимнастерке, которая была на мне с орденами и медалью в утро ранения. Заплаты на ней хлопчатобумажные. Не нашлось в госпитале английского сукна, чтобы придать моей гимнастёрке приличный вид. Эту гимнастёрку со всеми регалиями я надеваю раз в году, в день последнего ранения. Отмечаю его, как день рождения. На пиджаке ордена и медали оказались по уважительной причине. Перед отъездом в Израиль моего друга Мордехая Тверского мы решили сфотографироваться при полном параде. Мотин китель, похожий на ветошь уже тогда, когда бывший капитан Тверской донашивал его на последнем курсе института, давно сгнил на помойке .Все Мотины награды сверкали на пиджаке. Поэтому и мне пришлось фигурировать в таком же виде. А потом я забыл возвратить иконостас в первобытное состояние. На гимнастёрку.

Облачился.

Памятник Ватутину у входа в парк по оси улицы, на которой мы живём. Ещё издали увидел у памятника группу офицеров. Подошёл.

Два генерал-майора танковых войск и четыре полковника-танкиста приветливо улыбались мне. Ни одного знакомого. Несколько растерянный, чтобы скрыть своё состояние, я этак развязно спросил:

- Ну, так кому докладывать?

Офицеры молчали, продолжая улыбаться. Время тянулось. Я чувствовал себя не в своей тарелке. Вероятно, это отразилось на моём лице. Невысокий худощавый генерал-майор нарушил молчание:

- Йонька, сукин сын, не узнаёшь?

Никто, кроме моего друга по танковому училищу, никогда меня так не называл. Как же я мог не узнать его?!

- Сашка! Быков!

Мы обнялись. Вернее, Сашка обнял меня. Я – только одной рукой. Во второй у меня палка.

Необходимо представить Александра Быкова ещё до того, как будет описана первая фраза после объятия.

Рота наша в училище была укомплектована фронтовиками. Первый набор фронтовиков. Только несколько человек из гражданки. Саша – один из них. Он попал в училище сразу после призыва, после окончания десятого класса. Двухэтажные железные койки нашего второго взвода идеальным строем с идеальной заправкой стояли напротив таких же коек первого взвода. Кроме этих чудовищ, казарму ничто не украшало. Моя постель была на первом этаже. Справа проход между койками. А слева впритык в течение целого года моим соседом был Саша Быков. На год старше меня, более образованный и по-настоящему талантливый юноша, в нашей дружбе он считал меня ведущим. Сказывалось то, что в училище я оказался после двух ранений, а Саша только мечтал «о доблести, о подвигах, о славе».

Я не преувеличил, написав «по-настоящему талантливый юноша». Он блестяще рисовал. Но тщательно скрывал свой талант. Он не хотел, чтобы его привлекли ко всяким оформлениям, что могло способствовать постоянной прописке в училище. Саша не хотел быть «придурком». Саша хотел воевать. Однажды на листе ватмана из альбома он нарисовал мой портрет. Не будучи социалистическим реалистом, Саша изобразил меня таким, каким видел, в гимнастёрке, две верхних пуговицы которой оказались расстегнутыми. И надо же, чтобы именно в тот момент, когда тесная группа курсантов восхищалась Сашкиным мастерством, незамеченный нами, портрет увидел командир роты капитан Федин. Офицер до мозга костей. Молчаливый, справедливый, требовательный. Роту он любил. И рота любила его. Из-за моей спины он выхватил портрет и порвал его на несколько частей. Знаете, я почувствовал боль, словно разрывы прошли не по ватману, а по моей плоти. Взглядом, молча, мы проводили выброшенные капитаном куски бумаги. Федин, кажется, понял моё состояние.

- Во-первых, курсант не должен быть расхлябанным. Гимнастёрку следует застёгивать на все пуговицы. Во-вторых, Быков, мне по душе ваша конспирация. Не разоблачайтесь.

Всё это и ещё многое мгновенно прокрутилось в моём сознании во время объятий. Захлёстнутый эмоциями, я забыл о том, что мы не одни и ляпнул:

- Как это тебя, еврея, сделали генералом.

Генерал-майор, полноватый, на полголовы выше Саши, возмущённо спросил:

- А вы, еврей, разве не генерал?

- Что вы! Я всё ещё гвардии лейтенант.

- Ну как же, вы ведь доктор медицинских наук. Тоже генеральская степень.

- Но, позвонив мне, вы всё-таки обратились к гвардии лейтенанту. – Уже произнося эту фразу, я понял, что сморозил глупость и надо выпутаться из этой темы. Офицеры оказались достаточно деликатными. Мой ляп был исчерпан.

Саша познакомил меня со своими товарищами. По пути к могиле неизвестного солдата он рассказал, каким образом разыскал меня. Вот этот полковник, Анатолий, его сосед по дому, любитель поэзии. Как-то Саша прочитал ему мою поэму «Курсант». И потом много рассказывал о своём друге. И читал стихи друга. Сын Анатолия в прошлом году окончил Владивостокский медицинский институт и стал специализироваться по ортопедии и травматологии. Однажды, увидев в нашем научном журнале мою статью, сын показал её Анатолию, а тот – Саше. Фамилия ведь редкая. Под заглавием статьи выходные данные – больница в городе Киеве. Так Саша узнал не только то, что я жив, но и место моего нахождения. Единственное, что удивило его, профессия. Саше никак не представлял себе, что я могу стать врачом. Собирался написать то ли в редакцию журнала, то ли в киевскую больницу. А тут такая удача. Поездка на западную границу. В Киеве они проездом. Приехали рано утром. Вечером уезжают в Москву и дальше. А служат они на китайской границе.

- Разыскать тебя оказалось проще пареной репы. Позвонил в справочное. Адреса я не знал, но, оказывается, он не понадобился. Ты единственный Деген в Киеве, как сказала телефонистка. А ещё она попросили передать доктору Дегену поздравление с праздником Победы от имени всего справочного бюро. Забыл спросить, как её зовут.

На площади Славы мы подошли к обелиску, к вечному огню, к могиле неизвестного солдата и к другим могилам. Народу было не протолкнуться. Наша группа привлекала к себе внимание. Офицеров несколько удивило, что время от времени из толпы появлялись женщины и мужчины, поздравлявшие меня с праздником. И потом по пути к ресторану встречались мои пациенты. После каждого поздравления кто-нибудь из офицеров непременно с улыбкой комментировал обширность моих знакомств, или, как они выражались, популярность.

В ресторане водку мы разлили в фужеры. Первый тост… Впрочем, тоста не было. Просто мы посмотрели друг на друга, встали одновременно и молча выпили. Уже потом, во время обеда я рассказал им, что, ещё будучи студентом, прочитал в «Военно-медицинском энциклопедическом справочнике» статью «Боевые потери». Оказывается, во всех армиях мира самые большие боевые потери в танковых войсках. Саша по этому поводу заметил, что, кроме меня, он не нашёл ни одного живого из нашей роты. Я назвал ему ещё двоих. Таким образом, нам уже известны четыре из ста двадцати пяти.

Тосты. Воспоминания. Воевали оба генерала и Анатолий. Правда, Анатолий успел повоевать только против японцев. Ещё до рассказов я мог кое-что определить по наградам. У Саши два ордена «Отечественная война» второй степени, орден Красной звезды, медали «За взятие Будапешта», «За взятие Вены», медали юбилейные и по разным поводам. У генерал-майора – «джентльменский набор» - орден «Отечественная война» второй степени и орден Красной звезды. Кроме медалей «За взятие Варшавы» и «За взятие Берлина», - юбилейные и по поводам. У Анатолия – орден Красной звезды, медаль «За победу над Японией» и такие же, как на кителях трёх остальных полковников.

В ресторане мы просидели до самого вечера. Выпили основательно. Разговор был общим. Каждая фраза перемежалась жалобами. Говорили о невыносимых условиях существования на китайской границе. Дикое напряжение. Постоянная тревога. Понимаешь, много этих китайцев. Обстановка дерьмовая. Нервы на взводе. Танки, понимаешь, у нас отличные, но ведь очень много этих китайцев.

Услышав фразу о хороших танках, я рассказал, как приехал в Коростень срочно прооперировать больного. После операции случайно встретился с бывшим подчиненным лейтенантом, командиром танка в моём взводе. Во время встречи он был уже генерал-майором, командиром танковой дивизии. Прогуливаясь возле его дома, издали увидел танки. Это были новенькие Т-54. У меня не было о них представления. Захотелось подойти и посмотреть. Но генерал сказал, что это невозможно. Военная тайна. Естественно, я обиделся. Все шесть офицеров хором заявили, что для обиды абсолютно не было основания. Всё правильно. Военная тайна.

Я вспомнил это несколько лет спустя, когда вместе с женой был приглашён в израильскую танковую дивизию, полностью оснащённую советским оружием, отнятым у египтян и сирийцев, первое, что мы увидели, подойдя к машинам, - нескольких пацанов, оседлавших орудия танков Т-54 и Т-55. И никто не говорил о военной тайне. И потом, через несколько месяцев после этого, когда я впервые забрался в израильский танк «Меркава». Но тогда со мной общались не мои друзья-генералы, а новые знакомые, не знавшие меня в бою, генералы израильской армии. Впрочем, это уже совсем другая тема..

Побеседовать с Сашей обстоятельно мне так и не удалось. К московскому поезду мы чуть не опоздали. Хорошо, что поймали такси и частную машину. Попрощались у самого вагона, когда уже медленно начали вращаться колёса. Ни о чём не успели договориться.

Некоторое время я ждал письма от Саши. Да, моего адреса он не знал. Как это я не догадался дать ему визитную карточку? Но ведь он мог написать на адрес больницы, которая была обозначена в статье, опубликованной в научном журнале. Письма не было. А может быть это даже лучше. Зачем еврею, советскому генерал-майору танковых войск переписка с евреем, уже одной ногой находившегося в Израиле?

Прошло точно десять лет. В Иерусалиме, в Яд ва-Шем мы отмечали сорокалетие со дня Победы. Рядом с телевизионной камерой стоял симпатичный молодой человек. Очки. Аккуратные усы. Представился: советский тележурналист Евгений Киселев. Спросил, может ли он взять у меня интервью. Его доброжелательная интеллигентная внешность произвела на меня благоприятное впечатление. Поэтому я согласился ответить на его вопросы. Вечером мы приехали домой. За столом мои институтские друзья–фронтовики. Водка. С закуской некоторое затруднение, так как мы старались спуститься до той еды, которая была у нас на фронте.

Раздался телефонный звонок. Из Киева восторженный отклик на интервью. Оказывается, оно транслировалось из Москвы в программе «Время». Минутный перерыв. И снова звонок. На сей раз из Москвы. Затем из Краснодара. Затем из Москвы, Из Киева. Беспрерывные звонки. Люди, захлёбываясь от избытка чувств, говорили о том, что видели и слышали меня, человека, улетевшего в другую галактику. Человека, при отъезде объявленного изменником родины. Как они, запуганные советские люди, смертельно боявшиеся общения с иностранцами, узнали номер нашего телефона? Как они рискнули позвонить? Вот тогда с огорчением я вспомнил генерал-майора танковых войск Александра Быкова и прощание с ним у вагона на перроне киевского вокзала.

 2007 г.

 

 

«Невыдуманные рассказы о невероятном» – так называется книга. В нее я собрал истории, которые невозможно объяснить естественным ходом событий. Книгу эту и сейчас можно пополнить невероятными встречами. Они случались в моей жизни и после опубликования книги. Сейчас, когда я понимаю неслучайность этих встреч, меня уже трудно удивить событием, необъяснимым с точки зрения теории вероятности. И всё же, даже будучи подготовленным специфическим мировоззрением (которое я никому не навязываю), вдруг поражаюсь тем, что просится в уже опубликованную книгу…
1   ...   25   26   27   28   29   30   31   32   ...   36

Похожие:

Ион Деген статьи в сетевом журнале \"заметки по еврейской истории\" icon«Золотой век» еврейской поэзии в Испании Передача 6 (17 апреля, суббота, 20: 30) из цикла «Роль книги в истории еврейской культуры» Авторская программа д-ра Зои Копельман Специфика еврейской жизни в мусульманской Испании в 9-13 веках
Литературное направление, о котором я собираюсь рассказывать, принято называть «Золотым веком» еврейской литературы в Испании. Оно...
Ион Деген статьи в сетевом журнале \"заметки по еврейской истории\" iconПравила оформления статей, представляемых к публикации в «Казанском медицинском журнале» 1
Статьи аспирантов публикуются бесплатно. Все авторы направляемой в журнал работы должны быть подписчиками «Казанского медицинского...
Ион Деген статьи в сетевом журнале \"заметки по еврейской истории\" iconИстория возникновения вопроса о «еврейской философии». Подходы к определению понятий «еврейская мысль», «еврейская философия». Критерии написания истории
Отличие мусульманской культуры философствования от христианской. Роль переводов в формировании еврейской мысли. Влияние калама, восточной...
Ион Деген статьи в сетевом журнале \"заметки по еврейской истории\" iconС этого номера мы открываем рубрику, в которой будут перепечатываться (с согласия держателей авторских прав) статьи и фрагменты монографий покойных ученых
Начинаем рубрику публикацией двух статей, объединенных единой темой – «Гуманистические идеи в различных культурах мира». Обе статьи...
Ион Деген статьи в сетевом журнале \"заметки по еврейской истории\" iconУправление здравоохранения правительства еврейской автономной области
Еврейской автономной области и управления Министерства внутренних дел Российской Федерации по Еврейской автономной области по обеспечению...
Ион Деген статьи в сетевом журнале \"заметки по еврейской истории\" iconПравительство еврейской автономной области постановление
В целях модернизации и технологического развития экономики Еврейской автономной области и повышения ее конкурентоспособности, содействия...
Ион Деген статьи в сетевом журнале \"заметки по еврейской истории\" iconЛевандовская М. Б. Эстонцы Крыма. К вопросу об изучении истории и культуры
Всеволода Наулк Для полного освещения этнической истории эстонцев Крыма требуется введение в научный оборот источников, как опубликованных,...
Ион Деген статьи в сетевом журнале \"заметки по еврейской истории\" iconКакое место занимает подвергнутый херему философ в истории еврейской мысли?
Эти вопросы мы постараемся ответить в рамках предлагаемого мини-курса, перечитывая тексты Спинозы
Ион Деген статьи в сетевом журнале \"заметки по еврейской истории\" iconМетодические рекомендации ведущему
Цель: сформировать представление о статусе женщины в еврейской истории, показать роль женщины в сохранении и передаче традиций
Ион Деген статьи в сетевом журнале \"заметки по еврейской истории\" iconАсланов Л. А. А 90 Культура и власть. Философские заметки. Кн
А 90 Культура и власть. Философские заметки. Кн. — М.: Изд-во итрк, 2001. — 496