Борис каплан повести новеллы только кино повесть глава первая

НазваниеБорис каплан повести новеллы только кино повесть глава первая
страница11/13
Дата конвертации27.06.2013
Размер1.39 Mb.
ТипДокументы
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   13

116

на седой от времени стол норвежского дома. Зямка бросил взгляд на марку – два гриба, большой и маленький. Такие же белые, как тот в бою, как те на доньях вёдер из далёкого детства. Большой - это он. Другой поменьше…

* *

*
В реанимационной палате продержали недолго, и на утро, при обходе на вопрос лечащего врача «Что, плохо?», Зямка, с трудом открывая глаза, ответил не спеша.

- А кому сейчас хорошо?

- Вы только посмотрите на этого еврея, он способен шутить! - и уже выходя в коридор, врач бросил на ходу зямкиной жене, - Будет жить.

Она заметно постарела. Забирала мужа из больницы, как новорожденного, с материнским чувством, которое до этого времени питать к нему не могла. Раньше она любила его по дочерни. Зямка это ощущал, сначала с нежным трепетом, затем с особым родительским комфортом.

- Надо написать обещанное письмо норвежцам, - об этом сразу подумал, как только вошёл в свой дом, они вправе знать и эту страницу его жизни.

После освобождения в пятьдесят третьем он остался в Сибири, был при театре и недалеко от могилы отца. Даже в отпуск далеко не уезжал. Уходил в тайгу, но сторонился охотников то ли из-за невыносимых хлопков стрельбы, то ли от сочувствия к убитому зверю. Находил заимку на берегу Китоя – притока Ангары и в одиночестве ощущал мир радостно, упивался свободой, каждое утро принимал, как дар свыше, а в ночь уходил с надеждой на встречу в кратком сне с дорогими его сердцу людьми. Мёртвыми признавать их не хотел.

Возвращался в театр и просился в актёры, но в ответ слышал, что ещё не пришло время сложностей житейской простоты и его грубый типаж не востребован. В ожидании
117

благосклонности судьбы, проявления понимания, прихоти

творчества прошли долгие шесть лет. Вдруг предложили режиссёрскую ставку и постановку к девяностолетию вождя всемирного пролетариата. Чудо из чудес…

- И что же вы, Кагановский, поставили? Это разве Горький? Это не «Враги». Вражеская какая-то позиция. Ну, посмотрите, - вяло изощрялся подголосок инструктора отдела пропаганды и агитации, - у вас в спектакле пролетариат не передовой класс, не движущая сила. Они вынуждены сопротивляться. Это я о рабочих.

- Я понимаю, - Зямка и не пытался скрыть улыбку, - и Ленин это понимал.

- Ленин понимал?! Но это уж слишком.

- А что собственно вас тревожит? – зямкина ирония отрезвила собеседника, тот понял над чем смеётся этот новоиспечённый режиссёр из народа, - Почитайте, что в газете «Вперёд» за тринадцатый год писал, отвечая своим оппонентам, Владимир Ильич: пролетариату ничего не остаётся, как только быть вынужденным идти на борьбу. Именно это вы и увидели в моей трактовке пьесы, об этом наш спектакль.

Премьера состоялась. Затем были гастроли в Украине

от города его детства, юности, зрелости до, отмеченной пленом, незабвенной зоны памяти. Летний, южный город встретил по-родственному тепло, узнавались запахи, ветер доносил влагу, подхваченную на Днепре, в море и лимане. Много было выездных спектаклей. Ехали вдоль идеально ровных пшеничных полей, комбайны выстригали упругие стебли шумно и пыльно, строго сохраняли чёткий рисунок хоровода, а торчащая ёжиком стерня опьяняла ароматом свежего хлеба. Совсем другие картины открывал Сиваш. Солончак, овцы. Заповедный простор, который не знал болезненных порезов плуга. Заросшие бурьяном курганы. Подслеповатые скифские бабы стояли одиноко посреди земли, политой кровью, усталость их окаменелых фигур взывала к покою…

Буксиры отрывали от элеватора, загруженные зерном,
118

баржи и на поводке уводили к фарватеру. На рейде они выстраивались лесенкой вдоль течения реки, массивные цепи от брошенных на дно якорей приковывали их к речной глади до особого распоряжения диспетчера порта. После вынужденного пленения баржи вырывались на свободу - одни вверх, преодолевая силу течения, другие, подгоняемые волной, спешили к лиману. Бакены своими огоньками подмигивали на прощание и терялись среди звёзд отражённого в воде чёрного неба южной ночи. Эту картину вечной жизни, её иллюзорную и реальную части на границе реки и неба разрезала траурная лента берега, на котором стоял одинокий, уставший Зямка.

…Областная партийная конференция проходила в зале театра, вечером делегаты смотрели зямкин спектакль.

- Отличный спектакль! – секретарь по идеологии был немногословен, - Вы бывали в наших краях?

- Бывал, - Зямка не спешил с ответом, - воевал… но недолго, потом плен…

- Хотите побывать в тех местах?! – собеседник с пониманием прервал вынужденную паузу, - завтра же берите мою машину, водитель отлично знает область.

Сначала была опушка, очерченная лесным массивом прямыми линиями квадрата, с невысоким памятным камнем, на котором были выбиты знакомые слова.

- Согласен. Никто не забыт, ничто не забыто, - Зямка не узнал бы сам место, от которого убегал с Розочкой, - Где ты сейчас?.. Риточка…

Зелённое покрывало с яркими белыми цветами могло вернуть к жизни всех тех, кого собой согревало от холода смерти. Но надо было только собрать последние силы и захотеть. Или ещё не вышло время греха и позора? Нет места праведнику на этой земле, не пробил час явления Мессии. Но пребывают в вечном беспокойстве жертвы и в успокоении обмана палачи. И единственным свидетелем в этом суде под открытым небом стоял Зямка, Не было судьи, откуда взяться адвокату в далёком от совершенства мире. «Никто» безлико. У каждого в земле своё имя.
119

Нашли дом с русской печкой. Сохранилась и банька. Но не было Василия Макаровича и Марии Фёдоровны, фашисты расстреляли их за связь с партизанами.

- А ребёнок где? – Зямка понимал: не будет Риточки – не жить ему.

- Гарна дивка! Выбачаюсь, красыва, - седая украинка в улыбке открыла беззубый рот.

- Не о красоте Риткиной речь. Жива ли она?! – заявил старик, - У отца Михаила в Тарасовке живёт.

- Живёт. В Тарасовке. У отца… - повторил Зямка и подумал: сохранили всё-таки Розочку.

Риточка и Зямка уходили в лес, от людей подальше. Шли не спеша, хотелось успеть поговорить обо всём. Она говорила о лесных родителях, которые не скрыли от неё родителей настоящих – водили в лес, где лежала в общей могиле мать, рассказывали о солдате, который бежал из плена к своим…

- Ваше имя известно. Пётр вы. А мамочкино не знали они, не знаю я.

- И я не знаю, - как же вырвалось это признание. Надломилась стройная фигурка, Рита замерла, в ожидании пояснений, - Знай же всё. Я не Пётр, Зямкой меня звать. С мамкой твоей роднила нас только национальность наша.

- Мама Мария догадывалась, говорили ей, как бежал от расстрела пленный солдат с ребёнком, со мной значит, на руках, - оказывается главное Рита знает.

- Да, не отец я тебе.

- Больше, чем отец.

- Не успел я узнать имени матери твоей, не до того было. Успела только тебя назвать. Розочкой нарекли.

- Как же теперь меня будете звать?

- Ритой. Маргаритой тогда в лесу я тебя назвал. Твоя фамилия – Каган, отца фашисты расстреляли, в армию его из-за плохого зрения не взяли. Вот это и всё, что могу тебе рассказать.

- А ваша фамилия Скрепцов настоящая?

- Нет. Кагановский я.
120

- Вот как. Каган и Кагановский.

Они ждали эту встречу. Но вдруг почувствовали своё одиночество. Совершенно седой к тридцати восьми годам мужчина и девятнадцатилетняя девушка, красота которой соединила в себе нежную акварель украинского леса и чёткую линию графики еврейского лица. Они уходили в лес ещё дальше от людей, от людских привычек. Жаркий день сменился тёплым вечером, а тот прохладной ночью. Она прижалась к нему, хотелось представить, как тогда он прижимал её к своему телу. Зямка поднял Риту на руки, попытался бежать. Зачем и куда? Если на земле возможен рай, так вот он – здесь, в лесу, где не должно убивать, закапывать, терять человека… Тут удобно найти себя и полюбить близкого тебе. Можно подарить жизнь другому человеку, желающему войти в этот мир. Они срывали с себя одежды. Подставляли прохладе свои разгорячённые тела. То, что чувствовал Зямка, определить он не мог и не хотел. Но Рита до мелочей осознала всё, что произошло с ней. Радостно ожидала завтрашний день. Понимала, что её судьба в этом, побитом жизнью, но сохранившем силу, человеке. В такие минуты мир прекрасен, неисчерпаем и лих.

Утром они вышли к скорбной опушке. Зямка нашёл то самое место, где расстреливали его и её мать. Из земли, чуть ли не на их глазах, пробился цветок с тяжёлой каплей росы на маленьком лепестке.

- Здесь лежит твоя мама.

Они опустились на колени, попросили её согласия на их свадьбу. И материнское благословение услышали. Так Зямка получил в жёны по всем документам украинку, поди теперь докажи, что Рита чистокровная еврейка. Разве

это важно сейчас после сорока трёх лет совместной жизни в подлунном мире любви?.. Недосказанное, недоказанное уйдёт с ними в могилу… Они и там будут рядом.

…Он смотрел на свою Розу, да нет же - Риту. Она не постарела. Только повзрослела.

- Всё-таки ты уже бабушка , - Зямка улыбнулся, - не
121

будем сегодня думать о грустном.

- Не будем, дорогой.

Зямка понял, что его жизнь на финишной прямой стала приобретать второе дыхание. Рита-Роза улыбнулась, и правая бровь кокетливо подбросила маленькую родинку.

122

ТРЕПЕТНАЯ

ПРОЗА ЛЮБВИ

ТЕЛЕНОВЕЛЛЫ
ПОСЛЕДНИЙ ШАНС
Южное январское небо спешно, шумно и как-то вдоль земли выплеснуло всю воду, собранную в плотную тучу. Тут же появилось солнце – яркое для января, но жаркое и для летнего месяца. Захар ничего этого не видел, не чувствовал, не знал. Он сидел в комнате без окон, такой же тёмно-серой, как та туча, под которой входил в больницу. В голове бродили безрадостными тенями серые мысли, а широкая душа, обычно светлая и красочная, поблекла, сникла, потеряла дар живописца. В глазах множились чёрные квадраты Малевича и на их фоне белыми лужами расплывались ещё не написанные никем гениальные круги. Он – мужчина в расцвете лет, всего-то 45, приговорён болезнью. Обидно. Больным Захар себя не чувствовал. Более того, друзья белой завистью отмечали молодость бегущую перед ним, их жёны не в силах были скрывать взгляды, от которых ему становилось неловко, дамский комфорт его смущал. Ничего дурного не было ни в самой дружной многолетней компании, ни вне их круга, когда в него вонзались до боли раздираемые мужское чувственное тело влажные от патоки взгляды незнакомок. Но любил он и хотел только ту, которую знал близко четверть века…

- Послезавтра вечером приходите в приёмный покой. Там вам без очереди выдадут необходимые бумаги, и тогда уже у нас получите место. Будем готовиться к операции, - медицинская сестра своей улыбкой не успокоила Захара, но произвела путаное впечатление. Эта молодая женщина вызвала мужской интерес. Почему её некрасивая внешность с горькими

125

мыслями в глубоко от мира спрятанных глазах притягивала и возбуждала?..

У него такое случалось только с одной из всех женщин. Точёные ноги жены начинались сразу от тонкой талии. Сжатая в пружину, она подбрасывала к шее на покатых плечах упругую грудь. Лёгкая ткань блузки проигрывала нежной коже тёплых рук. Захар жадно поедал свою жену, сытно кормил собой. Не удивительно, что аппетитно выглядели их дети. Старшие погодки (сын, дочь) и младшие мальчишки близнецы, тонкой кистью, незаметной для сторонних глаз, списанные с матери. И дальше можно было бы пополнять богатую семейную галерею. Но его ждал операционный стол. За что его приговорила судьба с рано уставшей природой? Но правила игры в постели надо менять. Впрочем, на что менять? Жена ушла. Захар не противился, смог понять её. Она хочет детей

ещё… Он же не сможет в этом ей помочь.

- Молодая, красивая. Ей нужен полноценный, не с изъянами, мужик. Послезавтра и я, как эти … - он в проёме открытой двери видел проходящие мимо явно усечённые тела, в ситцевых дамских сорочках, из-под которых червиво выползали, как оголённые нервы, трубки к разнокалиберным ёмкостям с жидкостями таких непостижимых уму расцветок, какие фантазия художника представить не могла, - …буду таким же немощным и неспособным.

- О чём вы? – медсестра искренним удивлением не смогла ни успокоить, ни обнадёжить

- Ведь знаете о чём…

- Знаю точно одно – если человека любишь, его не оставишь в трудную минуту.

- А когда минута растянется в часы, дни, годы?..

- Надо вспомнить годы, дни и часы до этой…


126
минуты
- Вам легко говорить, - но посмотрел на свою собеседницу с сожалением.

- Очень легко говорить, когда нет рядом никого. Ни любимого, ни нелюбимого… Догадаться легко.

- Это вам легко… обо всём судить.

- Конечно, некрасивой легче.

- Зачем вы так?.. Поверьте мне, как художнику:

красота – понятие относительное

- Согласна. Но любовь – понятие абсолютное.

…Захар смотрел на не очень молодую и очень некрасивую женщину, и её тревоги ему показались куда весомее его забот.

- Многое в этом мире я назвал бы абсолютным. Вот я абсолютно слаб, так как не смог удержать жену. Ушла с четырьмя детьми.

- От художника?!.

- Уходят не от профессии… не от, а к…

- И к чему же? Или к кому?!

- К себе. Человек от природы эгоистичен.

- Неправда.

- Как правило. А занимаясь бизнесом, как она…

- А в каждом правиле…

- … есть исключения. Но где они? Подскажите.

- Если бы я знала… какие они, - и вдруг Захар увидел в её глазах проблеск красоты, медсестра легко привстала… Не спеша выправила свою нескладную фигуру. Несколькими красивыми шагами перенесла себя к выходу… и… Развернулась мадонной в раме дверной коробки на фоне внеземных, иллюзорных отблесков урологического коридорного движения.

- Не уходите… Прошу… как художник…

- И что увидел художник? Игру света и тени в полной гармонии?! - кисти её крепких, смуглых рук
127

проползли по белоснежной одежде и взметнулись в невесомость коридора, - Или в гармонии, но в разорванной и спешно заштопанной!?

– Ну, зачем же так?.. Ведь гармонию расчленить невозможно, ещё не найден для этого операционный стол.

- У нас в отделении можно сделать всё, столы совершенны и хирурги опытны.

- Надеюсь. Но я не об этом. С вами интересно, вы отличная собеседница…

- Знаю. Мужчины только это и замечают во мне.

- Для начала не мало… Прошу, не уходите.

- Надо… Заканчивается моя смена, следующая послезавтра вечером. Вернусь сюда… И вы придёте ложиться к нам в отделение… Вот тогда поговорим.

- А я хочу сегодня…

- А я? Хочу ли я этого?…

- Вас ждут.

- Если бы… Никого у меня нет. Вот так, никого. Ни друзей, ни родственников. Даже соседей нет…

- Как это?

- Очень просто. Купила в новом доме квартиру, а соседние пустуют. Вот и живу одна на площадке… Мне всё чаще и чаще весь окружающий мир кажется лестничной площадкой, на которой я одна.

- Позвольте вас пригласить в ресторан на ужин. Я могу плотно отужинать, это мне не повредит?

- Ешьте что хотите и сколько хотите, всё равно послезавтра я вам поставлю клизму. А вот мне?!. А? Мне не противопоказано ли с вами идти в ресторан?!

- Нет! Теперь нас двое на лестничной площадке.

- Тогда идём. Только мне надо переодеться. Это вы, как на праздник, пришли в костюмчике да при галстуке.
128

Захар ждал недолго. Стоял он в стороне от луча фонаря, вглядываясь в одинокую тучку, которая собой прикрыла луну.

- С выходом из-за тучки спутницы Земли… выйдет и моя спутница, - это предположение Захару понравилось, хотелось скорее увидеть… - Стоп! Я же не знаю имени её. Интересно, каково имя девуш… женщины молодой, с которой ты идёшь в ресторан?..
Попробуй угадать. Нет, не смогу по лицу…

- А вот и я, - её лицо нежным светом прорвало плотную тень ночного воздуха.

- Ав-ро-ра… - произнёс радостно Захар.

- Вам известно моё имя?!. Смешно?.. Я, и вдруг Аврора... Мои родители увлекались поэзией…

- Смешно?! Почему же? Нет, скорее грустно.

- В ресторан уже не идём?!

- Почему же? Грустно не за нас. Других жаль.

- Видели бы вы сейчас себя…

- А вы себя, - в нежном свете яркой луны и в резком блике фонаря её лицо пленило акварелью. Почему он пишет только маслом? В те студенческие далёкие годы его акварели выставлялись в Манеже, достойно отмечались в зачётке, - Отлично.

- О чём это вы?

- Я о чём?!. Вы… вы меня вернули в юность, – Захар нежно взял Аврору за руки, неспешно, но без возможности противоречить, подтянул к себе.

- За-аха-ар…

- Вы знаете моё имя?

- Да. Из истории…

- Какой?

- …болезни.

- Моей?

- Вы задаёте вопросы… глупые, поверьте…
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   13

Похожие:

Борис каплан повести новеллы только кино повесть глава первая iconЛеонид Борисович Дядюченко автор нескольких книг стихов и документальной прозы, а в 1974 году в издательстве «Молодая гвардия» вышла его первая книга
«Молодая гвардия» вышла его первая книга, включающая художественную повесть «Скарабей», давшую название всей книге, и несколько...
Борис каплан повести новеллы только кино повесть глава первая iconАннотация Повесть «Поезд прибывает по расписанию»
Повесть «Поезд прибывает по расписанию» принесла молодому Бёллю признание и славу. Герой повести предчувствует, что будет убит партизанами....
Борис каплан повести новеллы только кино повесть глава первая iconТакова в великой Бхутадамара тантре первая глава. Вторая глава
Славлю, (Тантру) именуемую «Бхута дамара» Уста Неба, Огромнотелую, Сияющую словно Огонь пралайи, Нерушимую, Изменяющую
Борис каплан повести новеллы только кино повесть глава первая iconОстров Англия", глава 16: "
Покупка Луизианы («Острова», часть первая: "Остров Англия", глава 16: "Париж,весна 1803 года"; А. Баранов, 2002 г. (фрагмент)
Борис каплан повести новеллы только кино повесть глава первая iconПремьера в кинотеатре «Художественный» Новое российское кино
Фильм снят по повести Александра Панкратова «Путешествие хиппи в Китайскую народную республику»
Борис каплан повести новеллы только кино повесть глава первая iconN095 russian film festival melnik md-02. jpg
Фото Мариса Дедзиньша. Борис Юхананов — ветеран и главный «злодей» в фильмах независимого кино
Борис каплан повести новеллы только кино повесть глава первая iconКурс современной политической истории России (Период 1980 1991) Глава первая Перестройка и начало распада «государственного социализма» Глава вторая
Прошедшее столетие было богато примерами такого перехода. Свидетельство тому – Германия, Испания, Италия, Япония, Россия, страны...
Борис каплан повести новеллы только кино повесть глава первая iconЛорел ГамильтонДыхание Мороза Глава первая

Борис каплан повести новеллы только кино повесть глава первая iconСергей Николаевич Басинский Евгений Алексеевич Егоров Глава 1 Глава 2 Глава 3 Глава 4 Глава 5
Грациоле, и централь–ного отдела анализатора. Центральный отдел состоит из подкоркового центра (наружные коленчатые тела) и коркового...
Борис каплан повести новеллы только кино повесть глава первая iconХарактер а «Гольфстрим» течет Неудобный режиссер Евгений Пашкевич продолжает снимать свое кино
«Гольфстрим под айсбергом». Вконце марта режиссер Евгений Пашкевич отснял под Выборгом уходящую зимнюю натуру второй новеллы своего...