пїњ

ѕравова€ тактика и правова€ стратеги€: вопросы теории соотношени€ и практики

(Ќургалеев Ў. ’., „инчикова √. Ѕ.) ("ёридическое образование и наука", 2006, NN 2, 3) “екст документа

ѕ–ј¬ќ¬јя “ј “» ј » ѕ–ј¬ќ¬јя —“–ј“≈√»я: ¬ќѕ–ќ—џ “≈ќ–»» —ќќ“ЌќЎ≈Ќ»я » ѕ–ј “» »

/"ёридическое образование и наука", 2006, N 2/

Ў. ’. Ќ”–√јЋ≈≈¬, √. Ѕ. „»Ќ„» ќ¬ј

ќпыт человечества подсказывает, что, дл€ того чтобы лучше ориентироватьс€ в какой-либо сфере, следует исходить из отчетливых или хот€ бы "смутных" представлений реальности этой сферы. –еальность, данна€ человеку в ощущени€х и представлени€х, - это, с одной стороны, нека€ априорна€ сущность, первоначало ее теоретического описани€ и практического опыта, с другой - определенный результат вовлеченности субъекта в соответствующую социальную практику. ѕодобно тому как взгл€ды, концепции ∆. ∆. –уссо, Ў. Ћ. ћонтескье, „. ƒарвина и др. помогают или, по крайней мере, помогли на определенном историческом этапе индивиду и обществу найти оптимальные решени€ своих проблем, концепци€ правовой тактики и стратегии ориентирует как философа права, так и юриста-практика, любого гражданина, так или иначе "обитающего" в конкретном правовом и политическом пространстве. ѕерефразиру€ известное суждение јврели€ јвгустина о времени, ≈. ¬. —пекторский подчеркивал: "ёристам кажетс€, что они знают, с какой реальностью они имеют дело, только до тех пор, пока их об этом не спрос€т. ≈сли же их спрос€т, то им уже приходитс€ или самим спрашивать и недоумевать, или же по необходимости решать один из труднейших вопросов теории познани€" <*>. “ем более эту мысль трудно переоценить в плане поиска оснований отечественной правовой тактики и стратегии, вы€влени€ и понимани€ сущности собственного типа нормативности, а значит, образа и специфики национального "закона", обращени€ к несколько "подзабытому" авторами культурно-онтологическому аспекту философского осмыслени€ юридической сферы. -------------------------------- <*> —пекторский ≈. ёриспруденци€ и философи€ // ёридический вестник. ћ., 1913.  н. 2. —. 84.

ѕравовые тактика и стратеги€ как структурный элемент правовой политики государства в научной литературе еще недостаточно исследованы. ћежду тем вы€снение представлений о природе, социокультурных, экономических, политических, ментальных и иных основани€х развити€ их сложного мира как основы правовой идеологии €вл€етс€ одним из перспективных научных направлений развити€ юриспруденции. ѕричем решение этой проблемы лежит на стыке р€да общественных наук, носит интеграционный характер. ѕолитико-психологический аспект юридического сознани€ как нормообразующий "источник" права не всегда играет второстепенную роль по отношению к правовой тактике и стратегии, что наиболее €рко про€вл€етс€ в ходе реализации нормативно-правовых актов. ¬ данном случае происходит соизмерение, "столкновение" правовой политики или идеологии, законодательной воли (т. е. правовой стратегии) с обыденным правосознанием, с массовой правовой психологией граждан, т. е. правовой тактикой. Ќе всегда граждане принимают и понимают законы, а также общественную значимость нормативного акта. ќн может и не соответствовать имманентному правоожиданию граждан, иных субъектов права. —ледовательно, законодателю весьма важно формировать свою правовую тактику, исход€ из общих направлений правовой идеологии общества. ѕравовые идеи, хот€ и рождаютс€ в человеческом мозге, тем не менее источниками их возникновени€ и причиной развити€ €вл€етс€ социальна€, экономическа€, политическа€ действительность, де€тельность людей, в процессе которой они обогащаютс€, измен€ютс€, концентриру€ результаты юридической практики. »ными словами, как на правовую тактику, так и на правовую стратегию мощный отпечаток "накладывает" субъективный фактор общества. »менно поэтому им (т. е. правовой тактике и стратегии, как, впрочем, и правовой политике, идеологии) всегда должен сопутствовать нравственный идеал. ѕолитический же идеал власти должен опиратьс€, исходить из определенных правовых и нравственных парадигм общества. ѕравова€ тактика, правова€ стратеги€, юридическа€ ментальность общественного сознани€ не поддаютс€ абсолютно точной арифметической оценке. »х психологическа€ структура весьма и весьма амбивалентна, они более аморфны, чем структурные элементы, скажем, правовой идеологии или правовой политики. ѕоэтому, веро€тно, следует отличать правовую тактику от юридической тактики, правовую стратегию и правовую идеологию от стратегии и идеологии законодател€. Ќапример, законодатель не может полностью предвидеть все общественно-правовые последстви€ своей правотворческой де€тельности. –азумеетс€, он всегда рассчитывает на определенный позитивный результат своей законодательной инициативы. ќднако он не всегда знает, как отреагируют люди на прин€тый закон: слишком сложна социальна€ жизнь, слишком разнообразна юридическа€ действительность. ’от€ порой правовое предвидение, прогноз общественных последствий прин€ти€ тех или иных нормативно-правовых актов не всегда требуют специальной подготовки. ќни (т. е. последстви€) довольно часто, как говоритс€, очевидны. ѕримерами последнего могут служить небезызвестные правительственные решени€ о "повышении" пенсий, заработной платы, пособий по рождению детей и т. п., которые вызвали справедливое социальное недовольство, определенный негативный дл€ государственной власти общественный резонанс. » в этой св€зи весьма интересна проблема социальной (в идеале - юридической) ответственности государства за свои неправомерные действи€ перед гражданами. «аметим, что подобна€ практика, некие юридические прецеденты существуют. Ќапример, известные выплаты ѕравительства ‘–√ жертвам нацистского режима. ¬ рамках формирующейс€ в последние годы в российском правоведении теории юридического менталитета по€вл€етс€ реальна€ возможность рассмотрени€ правовой тактики и стратегии как нормативно-регул€тивной формы культуры, права, ценностно значимого "продукта" саморазвити€ государства, этноса, закономерного €влени€ эволюции их быти€. » если немецкий философ права ј.  ауфман, реша€ вопрос о том, что есть право вообще, где оно "живет", другими словами, к какому типу реальности принадлежит, отмечал: "¬опрос... правовой онтологии должен гласить: каким способом право причастно бытию... кака€ модальность быти€... ему подходит" <*>, то в нашем случае прочтение этого "вопрошани€" может и должно быть иным, а именно "каким образом правовые тактика и стратеги€ сопричастны бытию культуры, национальному самосознанию". ¬ этой св€зи рассмотрение различных типов понимани€ сущности правовой тактики и стратегии, форм осознани€ юридической и политической действительности - это в методологическом плане необходимые смыслообразующие этапы магистрального дл€ современной юридической науки процесса культурной идентификации национального права. -------------------------------- <*> Kaufmann A. Rechtsphilosophie im Wandel: Stationeneines Weges. Frankfurt a. M., 1972. S. 119.

¬ конце XIX в. √. ‘. Ўершеневич, отмеча€ сохранившуюс€ "в насто€щее врем€ расколотость" отечественной гуманитаристики в решении многих актуальных проблем, сетовал: "‘илософы не желают сходить с неба на землю, а юристы не хот€т подн€ть свои глаза от земли, повыше" <*>. ѕравовые тактика и стратеги€ - это тот социальный феномен, которые "закрыты", если на них смотреть только юридическими "глазами". ¬ этом состоит онтологический и методологический недостаток многих интерпретаций законодательной тактики и стратегии. ѕреодоление же их теоретического изол€ционизма, некой псевдонаучной установки открывает широкие возможности дл€ радикального обновлени€ отечественного правотворчества, изменени€ его эвристических акцентов, целей, задач, ценностных ориентиров. Ќеобходима объективна€ и серьезна€ разработка данной темы, до сих пор относ€щейс€ к области "белых п€тен" российского обществознани€. ќсобенно это актуально с учетом того известного факта, что –осси€ - это федеративное государство с политико-законодательной палитрой ее субъектов. -------------------------------- <*> Ўершеневич √. ‘. ќбщее учение о праве и государстве. ћ., 1908. —. 47.

Ќельз€ не заметить, что в современном отечественном законотворчестве закон не всегда €вл€етс€ правом, норма закона - не про€вление справедливости. ѕоследнее довольно часто подмен€етс€ приказным нормотворчеством и соответственно трактуетс€ как утилитарно-прагматическое средство политико-властной регул€ции общественных отношений. ћногочисленные избирательные кампании, выборы депутатов порой выступают образцами "выборов - без выбора", "закона - без права", "властных решений - без ответственности за их прин€тие и последстви€". √осподствующее и ныне политико-идеологическое понимание закона элиминирует саму суть права, наносит ущерб формированию тактики и стратегии законодател€.  онечно, правовые стратеги€ и тактика - €вление государственное, формы защиты государственных интересов. ќни - объективны, по сути, отвечают (должны отвечать) интересам социокультурной целостности, не завис€щей от каких-либо или чьих-либо властных усмотрений, и всегда имеют (должны иметь) цивилизационное и национально-этническое прочтение. ѕозитивистские и разного рода этатистские представлени€ реальности правовой стратегии и тактики, свод€щие последние исключительно к одному из разнообразных продуктов "мыследе€тельности" государственного аппарата, неизбежно выхолащивают суть права, лиша€ его всех атрибутов регул€тивной формы культуры, а часто вообще привод€т к таким сомнительным каламбурам, как "три слова законодател€ - и целые библиотеки станов€тс€ макулатурой" или "закон что дышло...". ¬месте с тем подчеркнем, что государство объективно не всегда может прогнозировать последстви€ своих законодательных усилий. «десь, естественно, речь идет о нормативно-правовых актах разной юридической силы: законах и подзаконных актах. ≈сли социально-правовые последстви€ первых (особенно конституции и конституционных законов) нос€т долговременный характер и в большей степени напоминают правовую стратегию, то вторые - и по времени, и по результатам имеют "насто€щее" врем€, нос€т тактический характер. » здесь весьма важно законодателю соблюдать соответствие (с точки зрени€ принципов, целей, задач) траекторий развити€ правовой тактики правовой стратегии. ѕрезумпци€ верховенства правовой стратегии над правовой тактикой так же важна, как презумпци€ верховенства закона в жизни правового государства. ¬ правовой стратегии, по-видимому, все относительно. —ознание человека удивительно легко и прочно привыкает к тому, что закон "обусловлен" временем и местом, интересом и силой, настойчивой волей и слепым случаем. “о, что "сейчас" и "здесь", - правова€ тактика, то, что "завтра" и "не здесь" или "не сейчас" и "там", - уже правова€ стратеги€. —одержание правовой стратегии всегда достаточно "неопределенно" и "условно", а значение ее всегда "временно" и "относительно". ѕравова€ тактика носит (или должна носить) €сный, точный, конкретный, определенный характер. ёридическа€ культура правотворческого органа как раз и состоит в том, что он должен знать, интуитивно ощущать, чувствовать правоментальные, правопсихологические особенности, типологию массового и общественного правосознани€, понимать разницу между правовой тактикой и правовой стратегией. ƒанное обсто€тельство €вл€етс€ дл€ законодател€ принципиально важным и характеризует его профессиональную состо€тельность или, напротив, несосто€тельность.   сожалению, зачастую российский законодатель, механически понима€ суть правовой стратегии, не менее механически перенимает усто€вшиес€ в западном обществе политико-правовые институты, ценности, не учитыва€ специфику политического и правового менталитета наших граждан и должностных лиц. ¬ результате подобной политико-юридической эквилибристики данные институты тер€ют налет западноевропейской демократии, не станов€сь одновременно сугубо российскими ценност€ми. Ёто касаетс€, в частности, принципа разделени€ государственной власти на законодательную, исполнительную и судебную. ƒанна€ иде€ была выдвинута западной цивилизацией, получила там большое распространение и стала наиболее адекватна политической форме западноевропейской демократии. «десь кажда€ ветвь власти функционирует в рамках конституционного пространства, не допуска€ узурпации власти теми или иными должностными лицами и органами государства. ” нас же пока этот принцип действует не столь эффективно. ѕричин тому много, но одной из основных, на наш взгл€д, €вл€етс€ совокупность духовно-культурных особенностей отечественного правосознани€ и правовой культуры. ћентальные психологические структуры российского правосознани€ качественно отличаютс€ от аналогичных западных стандартов. ¬ –оссии иерархи€ государственной власти веками строилась на безусловном и абсолютном подчинении всех индивидов какому-либо одному лицу (царь, император, генеральный секретарь). ¬ руках правителей концентрировались важнейшие, основные государственно-властные полномочи€. ¬ таких услови€х разделени€ власти быть не могло. ¬ современном российском государстве данный принцип признан официально (ст. 10  онституции –‘). Ќо политическа€ практика показывает, что он еще не стал лейтмотивом государственного быти€. ƒл€ этого необходимо изменить сущность российского правосознани€, менталитета, поскольку российский человек склонен идентифицировать авторитет власти, ее реальную силу с определенным лицом (персонализаци€ государства). ѕон€тно, что подобную особенность отечественной культурной национальной традиции необходимо учитывать в ходе последних законодательных инициатив ѕрезидента –‘ о реформировании принципов формировани€ высших региональных институтов власти. ѕоведение росси€нина неадекватно по отношению к подчиненным и начальству. ¬ первом случае оно может быть жестким, беспощадным, даже жестоким, в то врем€ как по отношению "к государеву человеку", своему непосредственному начальнику, он склонен про€вл€ть покорность и самоуниженность. Ёто раздвоение правовых чувств, эмоций - характерна€ черта российской правовой психологии. »менно в данной психологической двойственности кроютс€ многие истоки правового нигилизма в –оссии. ¬ результате осознание позитивного права как аксиологического социального института в отличие от западного правосознани€ не стало доминантой ментальных психологических структур росси€н. Ќизка€ правова€ культура, юридический этатизм свойственны российскому обществу. ¬се это, пон€тно, должно учитыватьс€ "архитекторами" как правовой стратегии, так и правовой тактики в современной –оссии. —озиданию правотворчества активно способствует юридическа€ фантази€.  аждый законодатель обладает определенной мерой юридического воображени€, ибо оно есть непременный элемент правовой тактики и стратегии. Ѕез соответствующей доли воображени€ в истории права не был создан ни один правовой документ, юридический акт. Ёто св€зано с тем, что созидание законов, юридических рамок поведени€ субъектов права есть прежде всего творческий процесс: в сознании правотворца формируютс€ идеальные образцы должного, которые еще не обрели качеств сущего. ƒанные нормы (эталоны поведени€) в природе не существуют, их необходимо творчески породить. »менно дл€ этого требуютс€ неисчерпаемые психологические ресурсы правового воображени€, которое в форме юридической мечты формирует нужный законодателю образ нормативного акта.  ачество принимаемых правовых актов напр€мую зависит от богатства, оригинальности, многоплановости или, наоборот, "бедности", узости, однобокости юридического воображени€ законодател€, его "феодальной свободы". «десь нет ничего удивительного дл€ –оссии. ”дивл€ет иное, а именно то, что на данное обсто€тельство обращает пока недостаточно внимани€ законодатель. ¬едь современна€ –осси€ - это не законодательна€ палитра мнений, чувств, взгл€дов, правовой тактики под единой "крышей" правовой стратегии государства, а, напротив, нека€ убога€ юридическа€ однообразность, копирующа€ как достоинства, так и недостатки федерального законодательства. ћежду тем политико-правова€, национальна€ и межнациональна€, историческа€, природно-ресурсна€ и т. д. географи€, например, —аха-якутии или “атарстана резко (или почти резко) отличаетс€ от той же географии „увашии. ѕон€тно, что и тактика законодател€ в том или ином случае не должна быть одинаковой, а, напротив, должна учитывать специфику соответствующего региона –оссийской ‘едерации. Ћюбой индивид не только воспринимает право, юридическое бытие с помощью разума, рассудка, опериру€ при этом научными категори€ми и пон€ти€ми, т. е. рациональным способом. ќн определенным образом ощущает, чувствует, эмоционально реагирует на принимаемые государством юридические нормы, на действующую систему законодательства, на правовую реальность в целом, желает быстрейшего изменени€ или уничтожени€ действующего права. “ак, большой общественный резонанс в –оссии вызывает очередна€ дата прин€ти€ ќсновного «акона государства, многие нормы которого не обеспечены механизмом реализации. «ависают в воздухе известные его статьи о праве граждан страны на труд, образование, жизнь и т. п. ћы наблюдаем в действующей (точнее - не всегда действующей)  онституции –‘ про€вление известной политической инерции недалекого прошлого:  онституци€ ———– есть и одновременно ее нет. Ћюбой закон государства как в целом, так и в своей части должен быть не только правовым по сути, но и осуществимым на практике. Ёто - аксиома, о которой нельз€ забывать на всех стади€х законотворчества.

/"ёридическое образование и наука", 2006, N 3/

–оль эмоций в праве обсто€тельно осветил выдающийс€ российский правовед Ћ. ». ѕетражицкий. ќн придавал им огромное значение в жизни людей и полагал, что существуют моральные и правовые эмоции. » именно последние я¬Ћяё“—я ЁЋ≈ћ≈Ќ“јћ» Ќј—“ќяў≈√ќ, ƒ≈…—“¬»“≈Ћ№Ќќ√ќ ѕ–ј¬ј (выделено нами. - √. „.). ћы же добавим, что эмоции, чувства (т. е. "перва€" реакци€ личности на внешние факторы) составл€ют не только часть основы права, но и лежат в основе правовой тактики. “акое понимание этой научной категории ориентирует законодател€, на наш взгл€д, на более глубокое, основательное осмысление нормативно-психологических реакций общества, переживаний людей. »ндивиды св€заны между собой правовыми эмоци€ми, имеющими атрибутивно-императивный характер <*>. Ёмоции в общей психологии определ€ютс€ как особый класс субъективных психологических состо€ний, отражающих в форме непосредственных переживаний, при€тных или непри€тных ощущений, отношение человека к миру и люд€м, процесс и результаты его практической де€тельности. ѕравовые эмоции человека выражаютс€ в его переживани€х по поводу права (в объективном и субъективном смысле), вновь изданного закона, нормативного акта, правотворческой, правоприменительной, правоохранительной де€тельности государственных органов, существующих преступности, правонарушений и системы борьбы с ними и т. п. “акие переживани€ выступают в виде удовлетворенности или негодовани€, возмущени€, удовольстви€ или недовольства, в форме при€тного или непри€тного ощущени€. ¬следствие этого правовые эмоции (как элемент правового сознани€) оказывают существенное вли€ние на юридическое "лицо" общества, ибо само регулирующее воздействие правосознани€ об€зательно предполагает включенность в данный процесс правовых чувств, настроений, аффектов, переживаний личности. -------------------------------- <*> ѕодробнее см.: јболин Ћ. ћ. ѕсихологические механизмы эмоциональной устойчивости человека.  азань, 1987; ¬аршен€н √. ј., ѕетров ≈. —. Ёмоции и поведение. Ћ., 1989; ¬асилюк ‘. ≈. ѕсихологи€ переживани€: анализ преодолени€ критических ситуаций. ћ., 1984; ¬илюнас ¬.  . // ѕсихологи€ эмоциональных €влений. ћ., 1976; ќн же. ѕсихологические механизмы мотивации человека. ћ., 1990; ќн же. ѕсихологи€ эмоций: “ексты. ћ., 1984; »зард  . ≈. Ёмоции человека. ћ., 1980; Ћеонтьев ј. Ќ. ƒе€тельность. —ознание. Ћичность. ћ., 1982.

ѕозитивные (стенические) юридические чувства представл€ют собой результат развити€ правовой культуры человека, общественной группы, общества в целом. —оциальна€ ценность таких правовых чувств (например, чувство закона, законности, правопор€дка, права и др.) заключаетс€ в направлении человеческого сознани€ (а следовательно, и поведени€) к духу права, его истинному предназначению, к культивированию ценностей права. ќни мотивируют совершение личностью правомерных поступков, стимулируют ее юридическую активность, а "через усиление правового стимулировани€ может повышатьс€ ценность и роль самого права..." <*>. -------------------------------- <*> ћалько ј. ¬. —тимулы и ограничени€ в праве: “еоретико-информационный аспект. —аратов, 1994. —. 4.

¬ правовой психологии следует выделить внутреннюю и внешнюю юридическую мотивацию. ¬нутренн€€ правова€ мотиваци€ предстает в виде имманентно присущих индивиду юридических целей, потребностей, интересов, мотивов, желаний, стремлений и т. п., а внешн€€ - включает исход€щие от окружающей человека правовой среды требовани€, предписани€. —амобытной чертой отечественной правовой психологии €вл€етс€ преобладание в ней именно внешней мотивации, ибо она духовно ориентирована на внешние, базисные социальные структуры - государство, социум, церковь. ќдним из важнейших элементов юридической психологии личности €вл€етс€ правова€ "совесть", интуитивное понимание, стремление к справедливому жизненному, нравственному праву. „увство совести в праве есть посто€нна€ устремленность субъекта на приближение объективного права, его имманентного соответстви€ требовани€м трансцендентального, идеального права. ƒанное чувство всегда нацелено на воспроизводство гармонично целостных юридических ценностей "совестливого" права. Ёто производство "совестливых" юридических феноменов происходит как в сфере правотворчества, так и при реализации права. ƒл€ западной юридической психологии характерен больший акцент на формально-юридических, политических, а не на духовных факторах (религи€, нравственность и др.). Ёту закономерность не смогла преодолеть даже велика€ –еформаци€ с ее религиозно-этической переоценкой человеческого быти€. ¬ ходе проникновени€ протестантского вероучени€ во все сферы жизнеде€тельности общества мен€лись мировоззрение, мироощущение, мировоспри€тие, идеологи€ людей буржуазного мира. Ќо правова€ психологи€ в отличие от трудовой, религиозной, этической не была столь сильно затронута, не подверглась кардинальным изменени€м. ¬ ней не нашлось достойного места религиозному и нравственному чувству правовой совести, что, несомненно, значительно сузило ее возможности. ¬ западной правовой психологии (американской, английской, французской, немецкой, шведской и др.) не хватает определенной доли юридического порыва, вдохновени€, озарени€, правовой интуиции, ибо правова€ психологи€ в отличие от идеологии не должна быть слишком рациональной, "здравой", сущность ее - в большей духовной "живости", подчас непредсказуемости, иррациональном способе отражени€ правовой материи. ёридическа€ психологи€ намного ближе, чем правова€ идеологи€, к религиозным корн€м быти€, ибо в ее бессознательных духовных структурах существуют нерациональное ассимилирование или отторжение идеологически обоснованных ценностей права. Ёлемент алогичной веры объедин€ет ее с религиозным чувством права, заставл€ет больше принимать, чем понимать. ƒл€ правосознани€ как психологии така€ вера основана на юридической совести субъектов права, их целеустремленности к творческому созиданию больше духовного, чем позитивного правосознани€. Ёто очень важно, ибо оттого, какой возобладает тип правосознани€ в обществе, зависит степень естественно-правовой развитости законодательства, законности, правового и общественного пор€дка. ≈сли преобладает естественно-правовое сознание, то положительные потенции правовой психологии в виде чувства закона, права, законности, правопор€дка, правовой совести раскрываютс€ во всей широте и всеохватности. ¬ случае же господства позитивного, нормативного, формально-догматического правосознани€ юридической психологии не миновать духовно-этического разложени€, потери имманентно присущих ей аксиологических свойств. Ёто и пон€тно, так как дл€ того чтобы правосознание законодател€ требовало от массового сознани€, психологии людей адекватного воспри€ти€, реализации принимаемых ими юридических норм, правовых актов, оно само должно быть соответствующим образом сформировано. ѕравова€ совесть в данном случае - лучша€ и верна€ подмога. »бо именно она аксиологически определ€ет верность выбранного правового курса, ищет и освещает лучами духовного обновлени€ права избранный законодателем путь. »ме€ в своем арсенале чувство "совести", правова€ психологи€ способна на многое без адекватных правоидеологических элементов, она, конечно, не может одна породить позитивный закон, но и в таком контексте направление юридического духа законодател€ будет более гуманным, более справедливым, более "естественным", чем это было бы при отсутствии данного чувства. “оталитарна€ правова€ "атмосфера" осознанно и неосознанно способствует духовной гибели, моральному подавлению, культурному деформированию юридической психологии людей, провоциру€ массовые правовые аберрации. ¬ таком "правопор€дке" этатистска€ правова€ психологи€ есть единственно возможна€ альтернатива. Ќародный дух, национальна€ юридическа€ психологи€ масс в этих услови€х временно терпит т€желое поражение, но оно недолговечно, ибо недалек час победы юридической совести, чувства права над правовым авторитаризмом. ѕомимо правовой совести характерной чертой, особенностью юридической психологии €вл€етс€ наличие в ней интуитивных правовых догадок, прозрений, мгновенного правового инсайта. Ѕытие последнего лежит в бессознательной сфере человеческой психики, на подсознательном уровне правового сознани€. »нсайт как психологический феномен представл€ет собой внезапное целостное, системное "схватывание", понимание сущности вопроса, когда из разрозненных, фрагментарных гносеологических единиц смыслоконструировани€ идеальных моделей реального объекта складываетс€ комплексное видение проблемы. ѕравовой инсайт присутствует в любом аспекте юридического быти€. Ѕолее того, он лежит в самом обосновании права как социокультурной ценности, ибо требует не только дискурсивной, разумной познавательной парадигмы. Ќемалую роль здесь играют частично не осознаваемые субъектом права психологические механизмы, которые действуют на несколько иных установках по сравнению с рациональным осмыслением правовой действительности. ёридический инсайт имеет место как в правовой де€тельности государства, так и в правовом поведении граждан. “ак, в правообразующем процессе инсайт как элемент юридической психологии играет в некоторых случа€х чрезвычайно важную роль, ибо созидание правовых актов есть творческа€ де€тельность и она подчин€етс€ тем закономерност€м, которые присущи иным видам творчества (акт творени€ в религии, науке, философии, искусстве и т. п.). Ќа наш взгл€д, наличие творческой "души" в правовой психологии законодател€ должно быть непременным критерием самодостаточности последнего. ќбществу не нужен правотворческий орган, не обладающий духом творчества, ибо без этого качества законодатель превращаетс€ в механизм выработки духовно бессмысленных, культурно бедных законов. «аконодатель в ходе осуществлени€ своей правотворческой функции должен учитывать не только требовани€ юридической техники, догмы права, господствующих правовых идеологом, но и реально существующие на данном конкретном историческом отрезке времени материальные и духовные потребности и интересы индивидов и социума. Ёто относитс€ и к перспективному прогнозированию развити€ данных социальных феноменов. «аконодатель должен твердо усвоить одну истину: нормативные акты не будут эффективно "работать", если их содержание расходитс€ с жизненными интересами и потребност€ми людей. »менно юридический инсайт, правова€ интуици€ позвол€ют сформировать в сознании законодател€ адекватное представление о юридических запросах индивидуального, группового и общественного правосознани€. ƒанные потребности юридического сознани€ индивидов осознаютс€ органами государства не только с помощью логических средств рассудка, но и при "включенности" в процесс познани€ интуитивных механизмов правосознани€. ёридическа€ интуици€ позвол€ет государству более полно, гармонично, комплексно пон€ть нужный народу в данный момент закон, а правова€ вол€ не позволит "сойти" этому нормативному акту со сцены законодательного процесса. ѕо нашему глубокому убеждению, без работы подсознательного уровн€ правосознани€, его интуитивных структур невозможно сформировать целостную, системно единую, культурно развитую иерархию законодательных актов, котора€ была бы адекватной имманентному строению этноправовой психологии. “рудно себе представить, чтобы данна€ психологи€ была полностью осознаваема лишь средствами дискурсивного мышлени€, ибо движение национального юридического духа зачастую непредсказуемо, смыслова€ характеристика его быти€ порой неосознаваема, а сущность "затемнена". ѕринима€ тот или иной правовой акт, законодательный орган не может в точности предугадать возможные правовые последстви€ его действи€ (бездействи€). —лишком многолика социальна€ жизнь людей, разнообразны формы народного правосознани€, само сознание, менталитет законодател€ во многом носит субъективный характер, несет в себе не только объективные закономерности юридической социализации, но и личные аспекты своего быти€. ¬ этом смысле правова€ интуици€ как структурный элемент юридической психологии скорее чувствует, чем размышл€ет, быстрее схватывает суть проблемы, чем догматическое мышление, скорее улавливает, чем осознает квинтэссенцию юридических феноменов. » в данном контексте невозможно чисто разумно пон€ть и выработать правовой этнос души народа, ибо одно лишь рассудочное мышление здесь бессильно. “олько в совокупности с юридической интуицией духовно-правовой уклад нации становитс€ ос€заемым и зримым. » здесь как раз и наступает победный час истинного правотворца, дл€ которого народное (этническое) устройство юридического духа не €вл€етс€ величиной абстрактной, трансцендентальной, а представл€ет целое по отношению к его собственной "правовой душе". ¬ этом случае возможно не только чисто формально-юридическое, догматическое правотворчество, но и духовное, что в общесоциальном, общегуманитарном контексте более ценно. —озиданию данного правотворчества активно способствует юридическа€ фантази€.  аждый законодатель обладает определенной мерой юридического воображени€, ибо оно есть непременный элемент правосознани€ как психологии. Ѕез соответствующей доли воображени€ в истории права не был создан ни один правовой документ, юридический акт. Ёто св€зано с тем, что созидание законов, юридических рамок поведени€ субъектов права есть прежде всего творческий процесс: в сознании правотворца формируютс€ идеальные образцы должного, которые еще не обрели качеств сущего. ƒанные нормы (эталоны поведени€) в природе не существуют, их необходимо творчески породить. »менно дл€ этого требуютс€ неисчерпаемые психологические ресурсы правового воображени€, которое в форме юридической мечты формирует нужный законодателю образ нормативного акта.  ачество принимаемых правовых актов напр€мую зависит от богатства, оригинальности, многоплановости или, наоборот, "бедности", узости, однобокости юридического воображени€ законодател€. «десь нет ничего удивительного; удивл€ет иное, а именно то, что на данное обсто€тельство обращают пока недостаточно внимани€. ќблада€ правовым воображением, творец положительного права через дедуцированные и индуцированные им юридические нормы неизбежно соедин€ет свою духовную, правокультурную жизнь с правовой судьбой социума, этноса. »бо без юридической идентификации, соизмерени€ имманентно присущих психологических устремлений и истинных правовых ча€ний и желаний конкретных индивидуумов законодатель, государство в целом не смогут провести полноценную, достойную правовую политику, а их государственно-правовые императивы будут социально и духовно "проз€бать", подвергатьс€ общественному порицанию и народному осме€нию. Ёто относитс€ к правосознанию не только законотворца, но и к сознанию правоприменител€, ибо правова€ политика осуществл€етс€ не только в правотворческой, но и в правореализующей де€тельности <*>. -------------------------------- <*> ѕодробнее об этом см.: ћатузов Ќ. ». ѕон€тие и основные приоритеты российской правовой политики // ѕравоведение. 1997. N 4. —. 6 - 7.

¬ ресурсном "наборе" правового сознани€ необходимо иметь сильную правовую волю, как об€зательный элемент юридической психологии она предполагает посто€нную нацеленность юридического сознани€ на разработку нужных обществу законов, на их практическую реализацию.  ультурна€ ценность правовой воли заключаетс€ в способности направл€ть в нужное русло законотворческую и правореализующую де€тельность физических и юридических лиц. ќна тормозит "сползание" правосознани€ в "€му" юридического нигилизма и маргинальности. Ќо это относитс€ не к негативной правовой воле, а к духовно-этической, имеющей целью создание гуманного, демократического правопор€дка. Ќаличие такой воли в структурах сознани€ законотворца предполагает совершение им целенаправленно и сознательно выбранной формы юридического поведени€. ƒуховно и морально развита€ правова€ вол€ способна сдержать внешнее политическое давление, ибо в самом преодолении трудноразрешимых социально-правовых преп€тствий заключаетс€ сущность юридического волевого усили€. ¬ыдающийс€ российский философ права ». ј. »льин писал: "ƒуховное назначение права состоит в том, чтобы жить в душах людей, "наполн€€" своим содержанием их переживани€ и слага€, таким образом, в их сознании внутренние побуждени€, воздейству€ на их жизнь и на их внешний образ действий. «адача права в том, чтобы создать в душе человека мотивы дл€ лучшего поведени€" <*>. ћы бы к этому утверждению добавили, что "борьба за право" (–. »еринг) немыслима без психологически и нравственно воспитанной правовой воли, не позвол€ющей законодателю в эпоху бурных революционных потр€сений и социальных изменений впасть в растер€нность и утратить силу юридического духа. -------------------------------- <*> »льин ». ј. —оч.: ¬ 2 т. “. 1. ћ., 1993. —. 100.

Ќо и одной правовой волевой регул€ции недостаточно: требуетс€ тот безусловный имманентный императив, который придал бы правовому сознанию личности, законодател€ завершенность. “аким категорическим императивом выступает правовой долг. Ќравственно-юридический долг формирует аксиологическую рефлексию соответствующего имманентного отношени€ к онтологическим структурам позитивного правопор€дка. —ущность правового долга состоит в проспективной юридической об€занности по реализации предписаний юридических норм. Ќаличие в правосознании субъектов правоотношений морально-правового долга есть непременное условие признани€ его зрелым, развитым. ¬ содержательном аспекте юридический долг есть субъективно осознаваемое, психологическое возложение личностью на себ€ нравственно-правовых об€зательств, имманентное прин€тие их как социально необходимых велений. ѕравовой долг представл€ет собой строгое внутреннее предписание дл€ лица не переходить рамки возможного и дозволенного законом. Ќа наш взгл€д, правовой долг есть духовно-правова€, культурна€ гаранти€ законности и правопор€дка, ибо без позитивной правовой рефлексии субъектов права трудно ожидать у них наличи€ перспективной, активной юридической ответственности. ј така€ ответственность состоит в добросовестном (надлежащем) исполнении субъектами возложенных на них юридических об€занностей, задач, функций, в том числе и долга. —овременное состо€ние отечественного правосознани€ характеризуетс€ наличием в нем некоего правового вакуума, который необходимо чем-то заполнить. — одной стороны, такой вакуум в сознании людей может быть заполнен духовно-нравственными и религиозными ценност€ми, а с другой - криминальным, уголовным менталитетом с его глубоко нигилистическим отношением к праву <*>. -------------------------------- <*> ћатузов Ќ. ». ѕравовой нигилизм и правовой идеализм как две стороны "одной медали" // ѕравоведение. 1994. N 2. —. 3 - 15.

–оссийский законодатель должен обратить на это пристальное внимание, возложить на себ€ нелегкое брем€ созидани€ действительно морально зрелого правосознани€. –азумеетс€, это задача не только законодател€ (хот€ его роль здесь велика); она стоит и перед всеми остальными субъектами права, что относитс€ ко всей системе правоприменительных органов (в особенности к правоохранительным), к должностным лицам, гражданам. ѕравореализующую де€тельность последних нельз€ переоценить, ибо характер их правового поведени€ (правомерный или противоправный) задает юридический "тон" функционированию государственного аппарата в целом. »так, правова€ психологи€ представл€ет собой сложно структурированный слой правосознани€, объедин€ющий в себе духовный комплекс чувств, настроений, эмоций, переживаний, иллюзий, воли, фантазии, воображени€, совести, интуиции, массовидных психологических стереотипов юридического поведени€ и формирующийс€ в результате не только отражени€ правовой действительности, но и ее творческого созидани€. ќна определ€ет глубинные источники правотворческого и правоприменительного процессов, их адекватность принципам и нормам естественного права.

Ќазвание документа пїњ