Монография адресована широкому кругу практических и научных работников, преподавателей и аспирантов, а также студентов юридических вузов и факультетов

Монография адресована широкому кругу практических и научных работников, преподавателей и аспирантов, а также студентов юридических вузов и факультетов

Название Монография адресована широкому кругу практических и научных работников, преподавателей и аспирантов, а также студентов юридических вузов и факультетов
страница 7/17
Дата конвертации 27.01.2013
Размер 2.99 Mb.
Тип Монография

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10     17

екларации о принципах международного права, касающихся дружественных отношений и сотрудничества между государствами в соответствии с Уставом Организации Объединенных Наций (1970 г.), Заключительного акта Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе (1975 г.), Декларации об усилении эффективности принципа отказа от угрозы силой или ее применения в международных отношениях (1987 г.) иных документов. Однако, допуская силу лишь в качестве средства отпора агрессии, международное сообщество и в этом случае накладывает на обороняющихся определенные обязанности по соблюдению правил и обычаев ведения войны, несоблюдение которых может быть квалифицировано как преступление. Сам по себе факт агрессии или оборонительной войны нельзя рассматривать как ведение войны в нарушение международных договоров. Как справедливо замечает Карма Набулси, «теоретические можно нарушать все и всяческие правила и при этом вести справедливую войну или, напротив, вести войну несправедливую, неукоснительно придерживаясь всех норм, регулирующих вооруженный конфликт».192 Таким образом, на наш взгляд, сегодня между понятиями «агрессия» и «война в нарушение международных договоров» установлено четкое и принципиальное различие: агрессия – это война, начатая в нарушение правил относительно начала войн; война в нарушение международных договоров – это война, начатая на законном основании, но ведущаяся с несоблюдением установленных правил.

При таком понимании войны в нарушение международных договоров попытаемся оценить отсутствие упоминание о ней в ст. 353 УК РФ. Если война в нарушение международных договоров – это нарушение правил и обычаев ведения войны,193 то, очевидно, что из разряда преступлений против мира она перерастает в разряд так называемых военных преступлений. Под ними обычно понимают нарушения права войны или международного гуманитарного права, за совершение которых конкретные лица несут уголовную ответственность.194 Категорию «военных преступлений» вряд ли можно отнести к числу достаточно разработанных категорий в отечественном законодательстве, в отличие, например, от белорусского уголовного закона. Однако, учитывая, что их разработка представляет собой предмет самостоятельного научного анализа, ограничимся лишь утверждением, что совершение собственно военных преступлений (нарушения правил и обычаев ведения войны) и их планирование (планирование, подготовка, развязывание и ведение войны в нарушение международных договоров) – несколько разные явления, отличающиеся и содержанием действий, и субъектами их исполнения, и объектом. С одной стороны, вполне возможно применение теории соучастия для привлечения к ответственности лиц, виновных в планировании и подготовке военных преступлений. Но с другой стороны, повышенная общественная опасность этих действий и их специфический объект – мир человечества, позволяют выделить их в качестве самостоятельного состава преступления. При этом следует, однако, иметь в виду, что при описании объективной стороны данного преступления необходимо воздержаться от указания на развязывание войны в нарушение международных договоров, поскольку развязывание – это действия, состоящие в начале осуществления актов войны, запрет которых относится не к праву ведения войны, а к праву ее начала; иными словами, развязана может быть только агрессивная война, а война в нарушение международных договоров может лишь планироваться, подготавливаться или вестись. Полагаем, что сказанное дает основания для выдвижения предложений по совершенствованию российского уголовного законодательства в части криминализации планирования, подготовки или ведения войны в нарушение международных договоров (с этим предложением согласилось 60% опрошенных респондентов).

В продолжение вопроса заметим, что в некоторых странах (Латвия) в уголовно-правовой норме об агрессии говорится о «ведении агрессивной войны с нарушением обязательных для Латвийской Республики международных договоров». Считаем, что такое уточнение не вполне корректно и не соответствует международным нормам, поскольку получается, что норма уголовного закона вполне допускает агрессивную войну с соблюдением международных договоров государства, но не преследует сам факт подготовки и ведения агрессивной войны.

Что касается предусмотренного в международных документах состава участия в общем плане или заговоре для совершения агрессии, то отечественная наука этот признак оценивает неоднозначно. Так, А. Г. Кибальник полагает, что «в силу отсутствия конкретного юридического содержания этих форм поведения и их направленности на обеспечение иных действий, образующих объективную стороны агрессивной войны, представляется, что наличие заговора или «общего» плана (в отличие от планирования как деятельности) является скорее приготовлением к совершению этого преступления».195 В тоже время С. С. Беляев считает, что такой «заговор» является еще и соучастием особого вида.196 Соучастием признает общий заговор и П. С. Ромашкин: «заговор, составившийся для совершения преступлений против мира и военных преступлений, отличается от загово­ра в понимании национального уголовного права, прежде всего, составом заговорщиков, представляющих руководящее ядро государства или даже нескольких государств. … Заговор представляет собой наиболее опасную форму соучастия в подготовке и совершении преступлений. И это вполне понятно: заговор не простое соучастие нескольких преступников, а преступная организация, специально создан­ная для совершения преступлений, с подробно разработан­ным планом действий, с распределением ролей и функций, с системой подчинения единому руководящему центру. Са­мый факт существования такой организации представляет собой серьезную общественную опасность.197

Действительно, если рассматривать преступление агрессии как проявление организованной преступной деятельности, то можно провести определенные параллели между «участием в общем плане и заговоре» и участием в объединении организаторов, руководителей или иных представителей организованных групп в целях разработки планов и условий для совершения тяжких и особо тяжких преступлений (ст. 210 УК РФ). Но поскольку УК рассматривает участие в объединении организаторов преступных групп как исполнительские действия, то согласно все той же параллели, участие в общем плане и заговоре следует рассматривать также как исполнительские действия. В тоже время вряд ли можно согласиться с квалификацией участия в заговоре как приготовления к агрессии. Участие в общем плане и заговоре всегда выражается в конкретных действиях либо по планированию, либо по подготовке, либо по развязыванию, либо по ведению войны, в соответствии с тем, какую роль и на каком этапе преступной деятельности будет выполнять участник заговора. Исходя из этого, мы полагаем, что участие в общем плане и заговоре, направленном к осуществлению агрессии, следует квалифицировать по ч. 1 или ч. 2 ст. 353 УК без ссылок на нормы УК о неоконченном преступлении или соучастии. В силу этого отсутствие в ст. 353 УК РФ указания в качестве признака состава агрессии на участие в общем плане или заговоре к совершению агрессии, не является пробелом законодательства и соответствует российской уголовно-правовой традиции.

Переходя к рассмотрению признаков состава преступления агрессии, следует определить само данное понятие. Современное его понимание дано в резолюции 1314 Генеральной Ассамблеи ООН от 14. 12. 1974 г. «Определение агрессии», принятой по докладу шестого специального комитета (А/9890).198 В соответствии с ней «агрессией является применение вооруженной силы государством против суверенитета, территориальной неприкосновенности или политической независимости другого государства или каким-либо другим образом, несовместимым с Уставом Организации Объединенных Наций».

Примерный, неисчерпывающий перечень действий, квалифицируемых как агрессия,199 приводится в этой же резолюции:

1. вторжение или нападение вооруженных сил государства на территорию другого государства или любая военная оккупация, какой бы временный характер она не носила, являющаяся результатом такого вторжения или нападения, или любая аннексия с применением силы территории другого государства или части ее;

2. бомбардировка вооруженными силами одного государства территории другого государства или применение любого оружия государством против территории другого государства;

3. блокада портов или берегов государства вооруженными силами другого государства;

4. нападение вооруженными силами государства на сухопутные, морские или воздушные силы, морские и воздушные флоты другого государства;

5. применение вооруженных сил одного государства, находящихся на территории другого государства по соглашению с принимающим государством, в нарушение условий, предусмотренных в соглашении, или любое продолжение их пребывания на такой территории по прекращении действия соглашения;

6. действие государства, позволяющего, чтобы его территория, которую оно предоставило в распоряжение другого государства, использовалась этим государством для совершения акта агрессии против третьего государства;

7. засылка государством или от имени государства вооруженных банд, групп и регулярных сил или наемников, которые осуществляют акты применения вооруженной силы против другого государства, носящие столь серьезный характер, что это равносильно перечисленным выше актам, или его значительное участие в них.

Как было отмечено, указанный перечень действий не является исчерпывающим и может быть расширен согласно положениям Устава ООН Советом Безопасности этой организации.

Приведенный список действий, с точки зрения содержания принципа территориальной целостности и неприкосновенности, содержит указание на нарушение нескольких его положений. Действия 1 – 4, 7 являются нарушением положения о запрете приобретения чужой территории посредством угрозы или применения силы; действие 5 – нарушает положение о запрете использования территории чужого государства без согласия ее территориального суверена. Эти действия могут совершаться государством – «непосредственным» агрессором как самостоятельно, так и при поддержке иных государств. Определенной спецификой обладает действие 6; оно возможно лишь при условии, что агрессивные действия совершаются как минимум двумя государствами: с одной стороны, государство, предоставившее свою территорию для агрессивных действий другого государства, нарушает положение о запрете использования своей территории таким образом, что в результате этого причиняется ущерб территориальной неприкосновенности другого государства; с дугой стороны, государство, использующее территорию другого государства для реализации своих агрессивных планов, может совершать в процессе такого использования действия 1- 4, 7.200

Итак, агрессия – есть, прежде всего, применение силы одним государством против другого. Однако, учитывая содержание статьи 8 упомянутой Резолюции ООН, согласно которой «при их толковании и применении изложенные выше положе­ния являются взаимосвязанными, и каждое положение должно рас­сматриваться в контексте всех других положений», следует согласиться с мнением Д. Донского о том, что «отнюдь не всякое применение вооруженной силы должно квалифицироваться как агрессия, а лишь такое, которое конкретизировано и по объему и по фор­ме в других статьях определения».201

Можно выделить несколько критериев, позволяющих квалифицировать применение силы в качестве акта агрессии.

Во-первых, в компетенции Совета Безопасности не признать факт применения силы агрессией. Согласно ст. 2 резолюции он вправе в соответствии с Уставом сделать вывод, что «определение о том, что акт агрессии был совершен, не будет оправданным в свете других соответствующих обстоятельств, включая тот факт, что соответствующие акты или их последствия не носят достаточно серьезного характера». Таким образом, применение силы должно носить «достаточно серьезный характер», иными словами реально угрожать территориальной целостности и политической неприкосновенности государств. Это не должны быть, к примеру, пограничные инциденты: небольшие столкновения пограничной охраны, преднамеренное нарушение государственной границы, уничтожение, повреждение или перемещение пограничных знаков и т. д. «Такие конфликты накаляют обстановку на границе и нередко это приводит к ситуации угрозы применения силы, когда в пограничных областях начинают концентрироваться войска, а в средствах массовой информации появляются заявления о неизбежности войны или даже требования вооруженного решения территориального спора».202 Однако они относятся к сравнительно мелким, не создающим права на применение силы в качестве средства самообороны и не могущие быть квалифицированы как агрессия. Отличительная особенность агрессии ее исключительная общественная опасность. Не случайно в приговоре Нюрнбергского Международного Военного Трибунала с полным основанием провозглашено, что «развязывание агрессивной войны является не просто преступлением международного характера — оно является тягчайшим международным преступлением, которое отли­чается от других военных преступлений только тем, что оно содержит в себе в сконцентрированном виде зло, содержа­щееся в каждом из остальных».203

Следующий важный признак агрессии состоит в характеристике ее субъекта, которым может выступать исключительно государство. «Международное право строго отграничивает внутренние конфликты (гражданские вой­ны) от международных конфликтов (войн между государ­ствами). Борьба внутри одного государства, гражданская война, не может рассматриваться как агрессия. Зато вме­шательство одного государства во внутренние конфликты, в гражданскую войну, происходящую в другом государстве, с полным основанием квалифицируется как агрессия».204 Вопрос о субъекте агрессии имеет принципиальное значение для оценки действий чеченских бандформирований на территории Чечни и иных субъектах России. Н. Ф. Кузнецова справедливо утверждает, что «внутригосударственные конфликты, например, в Чечне – субъекте Российской Федерации, … не носят международного характера. Совершенные в ходе таких конфликтов преступления – убийства, захват заложников, диверсии, террористические акты и т. д. – квалифицируются как общеуголовные внутригосударственные преступления».205 С другой стороны, Б. Г. Манов и Г. В. Кирсанов утверждают, что «руководители чеченских бандформирований виновны, прежде всего, в том, что участвуют в «общем плане» или «заговоре», направленных против самой Чечни как субъекта Российской Федерации, так и других ее составных частей, в частности, против Дагестана. Они участвуют в ваххабитском заговоре, направленном против территориальной целостности Российской Федерации. Это проявляется в засылке в Чечню наемников, поставках оружия, прямом финансировании из-за рубежа».206 Мы полагаем, что в определении действий чеченских бандформирований как агрессии следует быть весьма корректным, и не только потому, что Чеченская Республика является частью РФ, а конфликт в ней – внутригосударственным. Дело в том, что, как известно, определение факта совершения акта агрессии относится к исключительной компетенции Совета Безопасности ООН (ст. 39 Устава ООН). А потому без соответствующего решения этой организации все рассуждения о квалификации действий бандформирований по международному праву как агрессии, не будут носить правового характера. Экстремисткая деятельность ваххабитских организаций официально не признана международным сообществом актом агрессии, так как помимо прочего, она не направлена на какое-либо конкретное государство, и с точки зрения международного права стоит гораздо ближе к терроризму или геноциду, нежели к агрессии. А потому квалификация действий чеченских бандформирований как участие в общем плане и заговоре с целью агрессии представляется не обоснованной, ни формально, ни по существу.

Еще один признак агрессии – первенство в применении силы. Статья 2 определения агрессии устанавливает, что «применение вооруженной силы государством первым в нарушение Устава является prima facie207 свидетельством акта агрес­сии». Как указывает П. С. Ромашкин «исключительно важный элемент советского определения агрессии — признание принципа, согласно которому любое государство, которое первое под любым предлогом и по лю­бым мотивам развяжет войну, т. е. первым совершит пере­численные в определении действия, должно быть объявлено агрессором со всеми вытекающими отсюда последствиями. Как видно, в основу определения агрессии положен предель­но ясный и единственно правильный критерий, который на­шел полное признание в международном праве».208 Однако следует иметь в виду, что принцип первенства не является автоматически действующим, он приобретает характер решающего фактора лишь в том случае, если Совет Безопасности не вынесет в соответствии с возложенными на него по ст. 39 Уста­ва полномочиями иного решения.

В связи с принципом первенства в определении агрессии Стивен Р. Ратнер пишет, что «определение является в некотором смысле чрезмерно ограничительным, а возможно, и ошибочным, поскольку применении силы государством вооруженной силы первым, если оно осуществлялось без нарушения Устава, не может считаться агрессией. … Некоторые правоведы и правозащитники выступают также в защиту более широкого права на не санкционированную ООН интервенцию с целью предотвратить широкомасштабные нарушения прав человека».209

Приведенное высказывание следует рассматривать как отголоски имевшей место при обсуждении определения агрессии теории агрессивного намерения в качестве признака агрессии, которой придерживались представители некоторых западных держав. Как известно, советская делегация на всех международных форумах высказывалась резко против него, что нашло поддержку и в отечественной науке. Так, П. С. Ромашкин указывал, что «принятие принципа, согласно которому агрессо­ром считается государство, первым напавшее на другое го­сударство, создает действенный критерий для определения агрессии и принятия мер по борьбе с ней».210 Д. Донской подчеркивал, что подмена прин­ципа первенства критерием агрессивного намерения озна­чала бы «легализацию превентивного применения воору­женной силы» и приводило бы «к практической невозможности разграничения агрессивных действий и мер, пред­принимаемых в порядке обращения к самообороне».211 «Короче говоря, — заключал Ю. А. Решетов, — позиция западных держав облегчала по­ложение агрессора и создавала для него аргументы, кото­рые он мог бы использовать для прикрытия своих подлин­ных намерений».212

Однако, учитывая, что первенство в применении силы самой резолюцией ООН не признается абсолютно достаточным критерием для характеристики нападения как агрессии, а также принимая во внимание, что применение силы допускается Уставом ООН, отечественная наука предложила в качестве одного из критериев агрессии еще один признак, непосредственно связанный с предыдущим, являющийся необходимым для оценки применения силы одним государством против другого в качестве агрессии. Речь идет о том, что это применении силы должно быть осуществлено «в нарушение Устава ООН», вопреки нему. Как указывает Д. Донской «суть слов «в нарушение Ус­тава» … состоит в том, что применение во­оруженной силы, независимо от хронологической после­довательности событий, не может быть квалифицировано как агрессия, если основано на соответствующих по­ложениях Устава и государство прибегает к вооружен­ным действиям в порядке, например, осуществления при­нудительных мер Совета Безопасности по реализации права на коллективную самооборону». 213

Заметим, что Устав ООН в главе VII допускает (в том числе и превентивное) применение силы исключительно в качестве средства коллективной или самообороны для предотвращения любой угрозы международному миру и безопасности человечества. Однако современная международная практика вносит свои коррективы в понимание агрессии. Необходимость защиты человечества от ядерной угрозы и иного оружия массового поражения, обязательства государств перед своими гражданами по всемерной защите и охране, потребности в борьбе с международным терроризмом дают Совету Безопасности ООН все больше возможностей для непризнания превентивных военных действий в качестве агрессивных. Основанием для такого непризнания выступают «намерения» государств, применяющих силу. Если они не связаны с территориальными приобретениями, посягательствами на политическую или иную независимость, они не могут быть расценены как агрессия. Таким образом, признак агрессивного намерения сегодня вполне может быть квалифицирован в качестве необходимого признака состава агрессии; его вполне можно рассматривать в качестве субъективного содержания такого признака как «в нарушение Устава». «Первоначальное применение вооруженной силы, — пишет Д. Донской, — предполагает наличие агрессивного намерения в действиях напада­ющей стороны, которая может освободиться от ответст­венности только представлением доказательств своей невиновности. Тем самым сохраняется механизм при­менения права государства на самооборону, в частно­сти право пострадавшего государства самому и только на основе принципа первенства оценивать факт воору­женного нападения и выбирать по своему усмотрению момент начала самооборонительных действий. В то же время ст. 2 определения позволяет Совету Безопасности в порядке осуществления им своих дискреционных пол­номочий осуществить контрольную оценку вооруженно­го конфликта, использовав при этом как критерий пер­венства, так и критерий агрессивного намерения. Очень важно при этом, что наличие агрессивного намерения не само по себе свидетельствует о наличии акта агрес­сии, но лишь в сочетании с принципом первенства».214

Итак, агрессия может быть определена как применение с агрессивным намерением, в нарушение Устава ООН, вооруженной силы одним государством против суверенитета, территориальной неприкосновенности или политической независимости другого государства.

Объективная сторона рассматриваемого преступления включает несколько действий: планирование, подготовку, развязывание и ведение. Их общественная опасность различным образом оценена законодателем, что дало основание Н. Ф. Кузнецовой рассматривать ведение агрессивной войны в качестве квалифицированного состава преступления.215 Однако такое решение представляется нам теоретически неоправданным. Как известно квалифицированный состав преступления должен содержать все признаки основного состава, а также дополнительные признаки, повышающие степень его общественной опасности. Вряд ли можно утверждать, что состав ведения войны включает в себя подготовку, планирование или развязывание. Государство может присоединиться к агрессивной войне и вести ее, не планируя ее заранее и не развязывая. Ведение войны – скорее, стадия агрессии, а не квалифицирующий признак подготовки, планирования или ведения.

Планирование агрессивной войны представляет собой разработку ее идейно-политической и военной концепции, составление стратегии и тактики военных действий, мобилизационных планов, разработку предложений по структуре, составу, дислокации и задачам вооруженных сил, организацию разведывательной деятельности, перевод промышленности на военные рельсы, информационную деятельность и другие первоначальные этапы развязывания агрессии.

По объективной характеристике между планированием и подготовкой агрессии нет особой разницы. Планировать – значит подготавливать. Если рассматривать подготовку в качестве синонима приготовления, то одним из видов приготовительных действий, согласно буквальному толкованию ст. 30 и 33 УК РФ, является разработка планов преступной деятельности. Однако юридическое разграничение этих понятий позволяет привлекать к ответственности не только высшее командование, но и «плановиков» — сотрудников генерального штаба и других военных ведомств, а также тех, кто занимался подготовкой войны в виде закупки и изготовления оружия, подготовки и строительства военных сооружений, самолетов, танков и т. п., то есть промышленников, банкиров и др. Подготовка войны по своим характеристикам соответствует стадии приготовления к преступлению (ст. 30 УК РФ), в связи с чем представляется не вполне корректной позиция Н. Ф. Кузнецовой, предлагающей считать подготовкой такие действия как бомбардировку территории другого государства, частичные локальные вторжения, блокирование отдельных портов.216 Указанные действия гораздо ближе к развязыванию агрессии.

Отдельно уголовный закон говорит о развязывании войны. Понимание этого вида действий в науке неоднозначно: В. П. Малков говорит, что под развязыванием войны следует понимать те или иные действия дипломатического или военного характера, которые создают повод для начала военных действий,217 В. Д. Иванов полагает, что развязывание – это непосредственно начало ведения войны, то есть вторжение, нападение, оккупация, аннексия и т. д.218 Вторая позиция представляется нам более предпочтительной. На наш взгляд, в понятие развязывания входят те действия, которые совершаются по окончании приготовительных действий и состоят в начале выполнения тех действий, которые непосредственно могут быть охарактеризованы как агрессия. С точки зрения конкретных действий они чрезвычайно многообразны: начиная с провокационных заявлений в адрес противника по поводу его политики и концентрации войск на границе – до провокации противной стороны на конфликт с использованием оружия, либо акции типа переодевания солдат в форму противника и организации мнимого нападения на войска провоцирующей стороны.

Ведение войны – самостоятельный вид действий, которые состоят в осуществлении непосредственных военных действий против противника с целью захвата его территории либо достижения иных агрессивных политических целей. «Сопоставление понятия «ведения» с понятием «развязывание» приводит к выводу, что если развязывание агрессивной войны – это ее начало, осуществление акта агрессии, то ведение – это продолжение агрессивной войны».219

Планирование, подготовку, развязывание и ведение агрессивной войны справедливо рассматривать как растянутую во времени единую линию поведения государства и его высших чиновников. С точки зрения теории уголовного права эта линия поведения укладывается в границы учения о стадиях совершения преступления, где планированию и подготовке соответствует приготовление, развязыванию – покушение, а ведению – оконченное преступление.

Как было указано, российский закон признает повышенную степень общественной опасности ведения агрессивной войны по сравнению с планированием, подготовкой и развязыванием. С одной стороны, это вполне логично, если рассматривать агрессию с позиций учения о стадиях преступлениях и соотносить общественную опасность оконченного и неоконченного преступления. Однако при таком подходе возникают вопросы относительно места развязывания войны и определения его общественной опасности. Если развязывание аналогично покушению, то степень общественной опасности покушения выше, чем степень опасности приготовления; об этом прямо говорит ч. 2, 3 ст. 66 УК РФ. Не случайно ст. 103 Модельного Уголовного Кодекса для стран СНГ (а вслед за ней и УК ряда стран – участниц СНГ) поместили развязывание агрессивной войны во вторую часть, установив за него такое же наказание, как и за ведение войны.

С другой стороны, рассматриваемые виды действий можно оценить с позиций учения о соучастии в преступлении, где планирование и подготовку можно оценить в качестве организаторских или пособнических действий, а развязывание и ведение войны – в качестве исполнительских. При этом согласно ч. 2, 3 ст. 34 УК РФ исполнительские действия как бы поглощают собой действия подстрекателей пособников и организаторов. «Действия лица, совершающего преступление в одиночку, … фактически сочетают в себе действия исполнителя, организатора, подстрекателя и пособника в одном лице. Квалификация действий единолично действующего лица осуществляется только по статье Особенной части УК за совершенное им преступление. При выполнении преступления несколькими лицами часть функций единолично действовавшего лица теперь распределяется между несколькими. Когда соучастник действует только как организатор или подстрекатель, он выполняет часть действий, что требуется отразить в квалификации».220 Очевидно, что исполнительские действия, как целое, гораздо опаснее действий иных соучастников, как части. Кроме того, развязывание войны, как и ее ведение – есть реальное, непосредственное причинение вреда суверенитету, территориальной неприкосновенности и политической независимости какого-либо государство, в то время как подготовка и планирование агрессивной войны содержат в себе лишь угрозу международному миру и безопасности.

В силу изложенного, на наш взгляд, российскому законодателю следует прислушаться к рекомендации Модельного УК для стран СНГ и вынести развязывание войны за рамки части первой ст. 353, предусмотрев его в части второй. В итоге организаторская и пособническая деятельность на стадии приготовления (часть первая) и исполнительская деятельность на стадии оконченного преступления (часть вторая) будут рассматриваться законом как оконченная исполнительская деятельность, что оправданно в силу исключительной общественной опасности рассматриваемых действий. С подобным предложением о совершенствовании законодательства был согласно 68% опрошенных респондентов.

Анализируя объективную сторону преступления, предусмотренного в ст. 353 УК, В. П. Малков предлагает рассматривать его как длящееся, «для которого характерно непрерывное осуществление состава данного преступления».221 Н. Ф. Кузнецова пишет, что планирование, подготовка и развязывание агрессивной войны – это три альтернативных вида деятельности: продолжаемых и длящихся деяний.222 Нам представляется, что подобные оценки нуждаются в некоторой коррекции.

Рассмотрение агрессии с позиций учения о стадиях и соучастия в преступлении, а также анализ полномочий Совета Безопасности ООН, дает основание для утверждения, что состав планирования, подготовки агрессивной войны может быть вменен виновным лицам при условии, что кому-либо будет вменен состав развязывания и (или) ведения агрессивной войны; ибо при отсутствии непосредственного применения вооруженной силы Совет Безопасности не сможет объявить какие-либо действия государств в качестве агрессии, в силу чего даже реально осуществляемые планирование и подготовка агрессивной войны не будут влечь ответственности. Если акт агрессии не был осуществлен, планирование и подготовка войны не содержат в себе признаков преступления против мира, а потому и их оценки как преступлений вообще (не говоря уже как продолжаемых или длящихся преступлений) некорректны. Если же война началась, предшествующее планирование и подготовка считаются оконченными деяниями; дальнейшее планирование и подготовка конкретных военных действий будут уже охватываться составом ведения начатой агрессивной войны.

Длящимся преступлением в науке уголовного права принято считать «действие или бездействие, сопряженное с последующим длительным невыполнением обязанностей, возложенных на виновного законом под угрозой уголовного преследования».223 Очевидно, что планирование и подготовка не образуют действий, сопряженным с длительным невыполнением обязанностей, иными словами, не являются длящимися преступлениями.

Что касается признания их продолжаемыми преступлениями, под которыми понимают «слагаемое из неоднократных, объединенных единством вины и цели, тождественных деяний, представляющих отдельные акты единой деятельности лица, направленной на один и тот же непосредственный объект либо предмет посягательства для достижения общего результата»,224 то, на наш взгляд, планирование и подготовка вполне могут быть таковыми, но продолжаемый характер не является обязательной характеристикой этих действий (так, разработка плана вполне может быть единовременным действием, а подготовка может включать и нетождественные действия). Равным образом можно признать продолжаемыми действиями и развязывание агрессивной войны, если оно осуществляется в несколько последовательных приемов; но развязывание может носить и единовременный характер. Ведение агрессивной войны, на наш взгляд, справедливо отнести к длящимся преступлениям, поскольку с момента начала войны государство – агрессор любыми своими действиями нарушает предписания международного права относительно запрета агрессии; при этом действия, образующие состав ведения войны сами по себе могут содержать составы иных международных преступлений (например, военных или против человечности).

Состав планирования, подготовки, развязывания и ведения агрессивной войны сконструирован законодателем по типу формального состава. Однако это не означает отсутствия ущерба от соответствующих деяний. «Их следствием являются всякого рода имущественные потери, включая территориальные, разрушение имущества, а также такие проявления немате­риального ущерба, как различные формы ограничения го­сударственного суверенитета, урон достоинства и престижа государства».225 Надо, однако, подчеркнуть чрезвычайный характер ущерба, являющегося следствием агрессии.

Как и всякий формальный состав преступления, состав планирования, подготовки, развязывания и ведения агрессивной войны может быть выполнен только умышленно. Осознание виновным общественной опасности совершаемых действий является достаточным субъективным условием квалификации преступления.

Однако с учетом изложенного выше понимания признаков агрессии, заметим, что обязательным субъективным признаком анализируемого преступления является агрессивное намерение. Согласно ст. 30 Римского Статута Международного уголовного суда, «лицо имеет намерение в тех случаях, когда: a) в отношении деяния – это лицо собирается совершить такое деяние; b) в отношении последствия – это лицо собирается причинить это последствие или сознает, что оно наступит при обычном ходе событий». Указанные формулировки несколько отличаются от привычных категорий отечественного уголовного права, например, умысла, мотива и цели. Соотношение умысла, мотива, цели и намерения не становилось в российской науке предметом специальных научных исследований. Среди западных же исследователей есть мнение, что «понятия «умышленный» и «произвольный» предполагают как преднамеренные, сознательные действия, так и бездумный характер действия».226 В целом же считается, что намерение является чем-то совершенно иным, чем мотив и желание; что деяние совершается намеренно, если оно является результатом воли, когда лицо ожидает наступления определенных последствий и желает их наступления.227 При этом в английской литературе и судебной практике употребляются термины «основное намерение» и «специальное намерение»; считается, что со специальным намерением совершаются преступления, для которых важна «специальная» цель.

На наш взгляд, вполне возможно рассмотрение состава агрессии как преступления со специальным намерением. Согласно мнению ряда западных представителей, обсуждавших проект определения агрессии, действия государства, независимо от того, были ли они первичными или вторичными, только в том слу­чае могут квалифицироваться в качестве агрессии, если они совершены «в целях: 1) сокращения территории или изменения границ другого государства; 2) измене­ния согласованных в международном плане демарка­ционных линий; 3) нарушения ведения дел другого го­сударства или вмешательства в ведение его дел; 4) до­стижения изменений в правительстве другого государства; 5) нанесения вреда или получения каких-либо усту­пок».228 Полагаем, что с таким подходом можно согласиться, сделав небольшое уточнение. Не стоит на наш взгляд, оставлять перечень агрессивных целей закрытым, его необходимо дополнить указанием на иные цели, не совместимые с Уставом и принципами ООН. Специальная цель, таким образом, выступает конструктивным признаком состава планирования, подготовки, развязывания и ведения агрессивной войны, поскольку она является обязательным признаком самой агрессии.

Субъект анализируемого преступления непосредственно в тексте ст. 353 УК не определен. Это дает основание для определения его признаков согласно ст. 20 УК РФ: физическое, вменяемое лицо, достигшее шестнадцатилетнего возраста. Однако анализ международных актов и решений Нюрнбергского и Токийского трибуналов, толкование признаков объективной и субъективной сторон преступления позволяет прийти к иному выводу. Заметим, что в отечественной науке уголовного права признаки субъекта планирования, подготовки, развязывания и ведения агрессивной войны определяются не всегда внятно. Так, Н. Ф. Кузнецова пишет, что «субъектом является представитель высшей государственной, политической, военной, военно-промышленной власти».229 В. Д. Иванов указывает, что «субъектом могут быть только лица, занимающие высокие государственные должности Российской Федерации, либо ее субъекта».230 В. П. Малков говорит, что субъектами данного преступления могут быть лишь лица, занимающие в результате выборов или по назначению государственные должности государственной службы Российской Федерации, компетентные планировать вопросы военного характера или осуществлять ведение войны. Полагаем, что такие рекомендации либо весьма неопределенны (Н. Ф. Кузнецова, В. Д, Иванов), либо ограничительно толкуют признаки субъекта преступления (В. П. Малков).

В Проекте Кодекса преступлений против мира и безопасности человечества231 ст. 16 зафиксировала правило, согласно которому «Лицо, которое как руководитель или организатор активно участвует или отдает приказ о планировании, подготовке, начале или проведении агрессии, совершаемой государством, несет ответственность за преступление агрессии». Комментарий к указанной статье гласит: «Лица, совершающие акт агрессии, могут относиться лишь к категории лиц, наделенных надлежащими полномочиями или властью, чтобы быть в состоянии играть, возможно. Определяющую роль в совершении агрессии». К ним относятся, помимо членов правительства, лица, занимающие высокие должности в военной иерархии, дипломатическом корпусе, политических партиях или деловых кругах.

В отечественном уголовном праве для обозначения особого статуса субъекта преступления используются понятия: «должностное лицо», «лицо, занимающее государственную должность Российской Федерации, государственную должность субъекта Российской Федерации, глава местного самоуправления», «представитель власти», «государственный служащий, не являющийся должностным лицом», «лицо, выполняющее управленческие функции в коммерческой или иной организации», «государственный или общественный деятель». Полагаем, что в различных ситуациях ответственность за планирование, подготовку, развязывание или ведение агрессивной войны могут нести каждый из указанных субъектов.

В целях законодательного ограничения круга лиц, способных стать субъектами анализируемого преступления, считаем возможным предусмотреть в ст. 353 УК РФ примечание соответствующего содержания. В этом же примечании целесообразно дать определение агрессии.

К норме об ответственности за планирование, подготовку, развязывание и ведение агрессивной войны примыкает статья об ответственности за публичные призывы к ее развязыванию. С точки зрения связи этого преступления с актом агрессии, его можно рассматривать как особый случай обнаружения умысла на совершение агрессии, которому законодатель придал значение оконченного преступления (хотя в науке существуют и иные мнения по этому вопросу; в частности П. С. Ромашкин считает пропаганду разновидностью подстрекательства к агрессии232).

Объектом данного преступления выступает мировая информационно-психологическая безопасность, мирное сосуществование государств с различным общественно-политическим строем, основанное на принципе неприменения силы и отказа от войны при решении спорных вопросов.

С объективной стороны в действующем УК (в отличие от ст. 71 УК РСФСР 1960 г.) рассматриваемое преступление характеризуется не как пропаганда, а как публичные призывы к развязыванию агрессивной войны. Понятие пропаганды в Толковом словаре определяется как «распространение в обществе и разъяснение каких-нибудь воззрений, идей, знаний, учения».233 При таком подходе не акцентируется внимание на формах распространения знания или учения. В тоже время в литературе отмечается, что пропаганда войны – есть «оказание активного воздействия на людей с помощью слов, рисунков, документов, действий с целью побуждения их к совершению определенных действий или внедрения в их сознание определенной идеологии».234 В специализированных словарях пропаганда войны определяется как «распространение всякого рода открытых призывов в средствах массовой информации и публичных выступлениях отдельных лиц к нападению с помощью вооруженных сил на другие государства».235 Указание на активность действий по распространению соответствующих идей специально оговорено в действующей редакции ст. 354 УК РФ, говорящей о призывах, то есть о «политических лозунгах, обращениях, в лаконичной форме выражающих руководящую политическую идею, требование».236

Однако международное сообщество придерживается несколько иной позиции. Генеральная Ассамблея ООН 3 ноября 1949 г. приняла предложенную Политическим комитетом Резолюцию «О ме­рах, которые должны быть приняты против пропаганды вой­ны и поджигателей войны». В ней Ассамблея осудила «лю­бую форму ведущейся в любой стране пропаганды, имеющей целью или способную создать или усилить угрозу миру, на­рушение мира или акт агрессии», и предложила «правитель­ствам всех членов Организации предпринять соответствую­щие шаги, допускаемые их основными законами, для:

а) содействия, всеми имеющимися в их распоряжении средствами информации и пропаганды, дружественным от­ношениям между государствами на основе целей и принци­пов устава; и

б) поощрения распространения всей информации, пред­назначенной для выражения несомненного желания мира все­ми народами».237

Указание на «любую форму» пропаганды войны содержится в иных международных документах и в законодательстве некоторых зарубежных стран. На наш взгляд, в целях всестороннего обеспечения безопасности мира, в целях соблюдения норм международного права, следует вспомнить традиции предшествующего уголовного закона и расширить границы криминализации рассматриваемого деяния, установив ответственность за любую форму пропаганды агрессивной войны (с таким предложением согласны 70% опрошенных респондентов).

Рассматривая объективную сторону преступления, следует обратить внимание на то, что законодатель говорит о призывах во множественном числе, следовательно, однократный, даже и публичный призыв к развязыванию войны, не будет образовывать признаков состава преступления. Кроме того, закон упоминает лишь о призывах к развязыванию войны, а потому деятельность, призывающая к планированию, подготовке, продолжению войны, не является наказуемой. С таким подходом трудно однозначно согласиться. Понятие развязывания агрессивной войны упоминается в ст. 353 УК наряду с планированием, подготовкой и ведением. Как нам представляется, вполне возможны призывы и к осуществлению этой группы действий, в частности, в ситуации, когда война развязана, продолжают звучать призывы к ее ведению; в ситуации развязывания войны звучат призывы к ее финансовой и иной поддержки и т.д. В силу этого считаем возможным предложить законодателю обсудить вопрос о некотором расширении сферы применения ст. 354 УК, распространяя ее действие на призывы к планированию, подготовке, развязыванию и ведению агрессивной войны (это предложение поддержали 48% опрошенных респондентов).

Субъективная сторона анализируемого преступления не вызывает особых проблем, деяние может быть совершенно только умышленно: виновный осознает общественную опасность своих действий.

Относительно субъекта преступления, заметим, что, согласно закону, к ответственности по ст. 354 УК могут быть привлечены любые вменяемые лица в возрасте от 16 лет. В тоже время ч. 2 ст. 354 УК дифференцирует ответственность лиц, которые занимают государственные должности РФ или государственные должности субъектов РФ. Круг лиц, относящихся к данной категории, проанализирован в науке достаточно детально.238 А потому, не останавливаясь на нем подробно, заметим лишь, что такое его ограничение не вполне соответствует задачам борьбы с преступностью и принципам уголовного права. Полагаем, что в основании дифференциации ответственности отдельных категорий лиц за пропаганду войны должен быть положен признак значимости, популярности этих лиц, обусловливающий высокую степень восприятия и доверия населения к пропагандируемой информации. В силу этого мы считаем перечень лиц в части второй ст. 354 УК неоправданно суженным, учитывая, что сильное психологическое воздействие на сознание людей могут иметь не только высказывания высших государственных чиновников, но, например, и общественных деятелей. В итоге представляется, что вполне допустимо и оправданно усиление ответственности за призывы к войне лиц, являющихся государственными или общественными деятелями.

Рассуждая над проблемами дифференциации ответственности за пропаганду войны, заметим, что в традициях многих стран усиливать ответственность за пропаганду войны непосредственно против собственного государства. Полагаем, что такой опыт вполне заслуживает внимания, поскольку пропаганда войны против России, совершенная гражданами России или иными лицами, представляет гораздо большую опасность для территориальной неприкосновенности и политической независимости России, что должно найти отражение и на квалификации, и на наказании. С предложением о внесении соответствующих изменений в УК в связи с этим высказали согласие 85% опрошенных респондентов.

Подводя итог анализу законодательных положений относительно ответственности за приобретение территории путем угрозы или применения силы, попытаемся сформулировать собственные предложения относительно их совершенствования. Считаем, что соответствующие нормы УК РФ могут быть сконструированы следующим образом.

Статья 353. Планирование, подготовка, развязывание или ведение войны

1. Планирование или подготовка агрессивной войны или войны в нарушение международных договоров, — наказывается ….

2. Развязывание или ведение агрессивной войны, а равно ведение войны в нарушение международных договоров, — наказывается …

Примечание:

1. Агрессия – есть применение с агрессивным намерением, в нарушение Устава ООН, вооруженной силы одним государством против суверенитета, территориальной неприкосновенности или политической независимости другого государства.

2. Война в нарушение международных договоров – это война, начатая на законном основании, в процессе ведения которой нарушаются правила и обычаи войны.

3. Ответственность за преступление, предусмотренное в настоящей статье, несут должностные лица, государственные служащие, не являющиеся должностными лицами, государственные и общественные деятели, лица, выполняющие управленческие функции в коммерческих или иных организациях.

Статья 354. Пропаганда войны

1. Пропаганда агрессивной войны, в какой бы форме она не велась, — наказывается …

2. Пропаганда агрессивной войны против Российской Федерации, а равно пропаганда агрессивной войны, совершенная с использованием средств массовой информации либо государственным или общественным деятелем, — наказывается …

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10     17


Похожие:

Монография адресована широкому кругу практических и научных работников, преподавателей и аспирантов, а также студентов юридических вузов и факультетов icon Налоги и налогообложение в азербайджане
Учебник предназначен для студентов, магистрантов, аспирантов и преподавателей юридических и экономических вузов, факультетов, слушателей…
Монография адресована широкому кругу практических и научных работников, преподавателей и аспирантов, а также студентов юридических вузов и факультетов icon Монография рассчитана на научных работников, преподавателей, аспирантов и студентов, интересующихся проблемами будущего человечества, политическими и правовыми аспектами перехода к устойчивому развитию
Политика устойчивого развития и государственно-правовой процесс / С. Н. Бабурин, А. Д. Урсул. М.: Магистр: инфра-м, 2010. 557 с.:…
Монография адресована широкому кругу практических и научных работников, преподавателей и аспирантов, а также студентов юридических вузов и факультетов icon Нп «Сибирская ассоциация консультантов»
Мы рады приветствовать всех авторов публикаций, проявивших интерес к рассматриваемым вопросам: научных работников и преподавателей…
Монография адресована широкому кругу практических и научных работников, преподавателей и аспирантов, а также студентов юридических вузов и факультетов icon Матисон В. А., Еделев Д. А., Кантере В. М. Органолептический анализ продуктов питания: Учебник / В. А. Матисон, Д. А. Еделев, В. М. Кантере
Учебник предназначен для студентов высших учебных заведений, аспирантов, работников всех отраслей пищевой промышленности, общественного…
Монография адресована широкому кругу практических и научных работников, преподавателей и аспирантов, а также студентов юридических вузов и факультетов icon Эмоции и чувства
Учебное пособие предназначено для психологов, психофизиологов, педагогов, а также для студентов и аспирантов психологических и педагогических…
Монография адресована широкому кругу практических и научных работников, преподавателей и аспирантов, а также студентов юридических вузов и факультетов icon Колганов А. И., Бузгалин А. В. Экономическая компаративистика: Учебник
Учебник предназначен для студентов, аспирантов и преподавателей экономических факультетов университетов и экономических вузов. Он…
Монография адресована широкому кругу практических и научных работников, преподавателей и аспирантов, а также студентов юридических вузов и факультетов icon Оглавление
Ж. Делеза свое развернутое выражение. Сборник включает также две статьи философа «По каким критериям узнают структурализм» и «Мистерия…
Монография адресована широкому кругу практических и научных работников, преподавателей и аспирантов, а также студентов юридических вузов и факультетов icon Германия: от кайзеровской империи к демократической республике
Монография предназначена для студентов исторического факультета специальностей: «история», «международные отношения» дневного и заочного…
Монография адресована широкому кругу практических и научных работников, преподавателей и аспирантов, а также студентов юридических вузов и факультетов icon К. В. Калинина; доктор философских наук, профессор
Книга предназначена для государственных служащих, аспирантов, преподавателей российских вузов и научных сотрудников, занимающихся…
Монография адресована широкому кругу практических и научных работников, преподавателей и аспирантов, а также студентов юридических вузов и факультетов icon Попов А. С. Первый учебник социологии в России // IX социологические чтения преподавателей, аспирантов и студентов. Межвуз сб научных трудов. Пенза: пгпу, 2007. C. 191-202



Интересно:   Конституция российской федерации (с поправками от 30 декабря 2008 г.)

Related posts

Leave a Comment