Книга сильнейшей советской теннисистки Ольги Морозовой несмотря на свое название «Только теннис»

Книга сильнейшей советской теннисистки Ольги Морозовой несмотря на свое название «Только теннис»

Название Книга сильнейшей советской теннисистки Ольги Морозовой несмотря на свое название «Только теннис»
страница 35/46
Дата конвертации 29.01.2013
Размер 4.71 Mb.
Тип Книга

1     31   32   33   34   35   36   37   38     46

английском. Это выглядит еще заметнее на фоне Ани, у которой манера

поведения и речь всегда соответствовали высокой культуре.

То, что Дмитриева руководит спортивным каналом, об этом мало кто знает.

Это очень тяжелая работа, она многое пытается изменить, а наши телезрители

оценивают ее в основном по репортажам. А на самом деле у нее огромная

нагрузка, немалая для мужчины, что же говорить о женщине, которая продолжает

вести хозяйство в доме, при том, что она по-прежнему замечательно готовит

обеды, обожает всех своих внуков и возится с ними.

У Ани все всегда конкретно, она человек довольно открытый, патриот в

самом лучшем смысле этого слова, и поэтому между нами не мог не возникать

вопрос об ее отношении к моему отъезду. Но когда я уехала, она меня не

сильно осуждала, потому что в конце восьмидесятых наступил период, тяжелый

для большинства. У нее же в это время дела складывались, как мне кажется,

хорошо, она из программы "Время" ушла на молодое Российское телевидение.

Перестройка давала Ане большой толчок для деятельности и роста. У меня как

раз все получалось наоборот, потому что выше, чем тренер сборной Советского

Союза, мне подняться было уже некуда. Получалось, что я должна, чтобы

выжить, опуститься на уровень тренера клуба, подкидывать мячи состоятельным

людям. Хотя я считаю такую работу совершенно не зазорной, но обидно ради

этого пройти весь свой чемпионский путь.

В каждом нашем совместном репортаже Аня обязательно призывает меня к

тому, чтобы я каким-то образом повлияла на родной теннис, чтобы приехала и

вела бы работу с молодыми игроками. Я ни в коем случае от этого не

отстраняюсь, но на протяжении многих лет и я и она работали, можно сказать,

бесплатно. Но сейчас уже этот опыт почему-то не хочется повторять.

Говоря о зарплате в России, я предполагаю некий приемлемый уровень, я

даже не говорю о мировом — это совершенно несопоставимо. Я бы работала в

Москве с удовольствием, у меня мама здесь, у меня здесь хорошая квартира.

Меня радует каждый мой приезд в Москву, здесь у меня много друзей, я люблю

жизнь в Москве, я наслаждаюсь ею. Да, я с удовольствием работала бы дома,

если бы мне платили нормальную зарплату. Я ведь знаю про женский теннис

намного больше, чем кто-либо в России. Меня приглашают на международные

конференции и конгрессы, я езжу на соревнования и смотрю большие турниры. У

меня сохраняется больше возможностей для постоянного совершенствования, для

творчества, чем у любого тренера, живущего в России.

Аня все это понимает, но каждый раз как бы подзадоривает в эфире выпалить

(Оля, ну давай, вот сейчас скажи): "Я приеду на турнир в составе тренеров

сборной России". Я ей скромно отвечала: "Аня, я согласна, но это не так

просто". Можно, конечно, гордо сказать: "Я, Морозова, пойду к Лужкову и

скажу: "Хочу, чтобы в Москве открыли школу Морозовой". Но на это нужно

положить всю оставшуюся жизнь. Но сколько же раз можно жизнь закладывать?

Каждый раз, когда приходят ко мне молодые и предлагают начать что-то новое,

я отвечаю: "Начинайте вы, молодой человек. Идите, пробивайте стены, а я вам

буду помогать. Я готова приезжать, открывать двери кабинетов, а вы ломитесь

дальше. И пожалуйста, пользуйтесь моим именем для общего дела".

Как я понимаю, здесь нужен очень деятельный молодой человек, не только

успешный бизнесмен, но и чтобы у него ребенок играл в теннис. Как говорил

Семен Павлович Белиц-Гейман, гарантия любого государственного дела — личный

интерес. Тогда бы этот бизнесмен, наверное, пробивал бы любые стены, у него

появились бы амбиции: сама Морозова будет моего ребенка воспитывать, только

срочно нужно ей построить школу. Наверное, такого человека мне полагалось бы

найти. Но я вижу, что с каждым годом сделать нечто подобное мне все сложнее

и сложнее.

За прошедшие годы моя дочь выросла, закончила школу, поступила в

университет в Америке. Я волнуюсь за нее, мне хочется ей помогать, чтобы она

не сделала в жизни ошибок. Проблемы моей Кати — это часть каждого моего дня,

и с ней мне не хочется расставаться. Возможно, что даже в таком желании есть

некое влияние Запада, потому что в СССР у меня, и не только у меня, на

первом месте стояли спортивные победы, семья — на десятом. Как мне кажется,

в такой постановке вопроса Аня со мной согласна. Я с удовольствием буду

заниматься с ее внуком, я буду заниматься с внуками Алика Метревели и всеми

знаниями, что у меня есть, готова помочь детям и взрослым. Но на такой

героический шаг, как самостоятельное пробивание своей школы в России, уже не

способна. Кто знает, может быть когда-нибудь и для нее настанет время.

"Школа Морозовой" — звучит красиво, очень красиво. Но все надо делать

профессионально, да я и никогда не могла чем-нибудь заниматься просто так. Я

разговаривала с интересным тренером из Швейцарии Эриком ван Хаперном, он

тренирует Шнайдер, он тренировал Мартинес, а сейчас создает свою школу в

Испании. Мы разговариваем с Эриком на одном языке, он понимает и я понимаю:

чтобы ученики добились успеха, нужны огромные материальные возможности. Где

их найти? В нашей стране?..

Я поехала в Англию с амбициями, потому что не сомневалась: все на свете

можно поднять и перевернуть. Но не предполагала, как трудно это делать в

стране, где корни у людей совсем не те, что у тебя, нутро человеческое

совершенно иное. Конечно, там тоже есть у людей амбиции, но амбиции другого

уровня, не понятные русскому человеку, потому что у них отсутствует то, что

движет нами.

Вот наш пример. Я встречаю на Кубке Кремля Ксюшу Лифанову, которую

когда-то тренировала Нина Сергеевна Теплякова. Ту самую Ксюшу, которая

прыгала передо мной сперва с косичками, потом уже с хвостиком, наконец, с

длинными волосами. Теперь у Ксюши двое детей. Ее старшая девочка выходит

передо мной на корт показывать свои замечательные возможности, а девочке

девять лет! После того как ее мама рассказала об их расписании, я подумала,

что сама я столько не тренировалась перед Уимблдоном, сколько тренируется

эта девочка. Причем сама Ксюша была такая розовая, такая замечательная, так

наслаждалась жизнью. Она даже иногда забывала приходить на тренировку. А тут

целенаправленная, серьезно настроенная мама, которая видит в своей дочери

будущую чемпионку. И вот результат: прыгучие ножки, хороший удар справа и

слева, потрясающие возможности, а ребенок-то девятилетний! Ксюша меня в

какой-то степени даже шокировала, когда своим мягким, нежным голосом

рассказывала про успехи своего ребенка. Я смотрела на ее дочку и

наслаждалась, а потом подумала: боже ты мой, эти программы совершенно

немыслимые для моих английских детей.

Но я отвлеклась от своей подруги. В своей красивой деревне, в Бишеме, я

была в курсе всего, что происходило с ее детьми, с ней самой, с ее семьей, а

это давало мне полную картину того, что происходило в России. Совсем

взрослым стал ее сын Митя, у него тоже двое детей, мама со стажем ее дочь

Марина, а я их помню детьми, которые росли на глазах, которые тоже играли в

теннис. Теперь, когда они сами стали родителями, в теннис играют их дети, но

бабушкины способности передались только одному внуку — сыну Марины —

десятилетнему Кириллу.

Наверное, мне со стороны виднее, как меняется Москва, город, в котором я

родилась и выросла. Я замечаю, как большинство ее граждан уже привыкли к

другим интонациям, что жизнь уже не стоит на тех основах, на которых в школе

воспитывались мы. Нас же поднимали в духе советского патриотизма, а сейчас

то прежнее настроение ушло, испарилось. Идеология слов превратилась в

идеологию выживания. Это было очень заметно в начале девяностых.

Мне кажется, что к концу девяностых уже что-то наладилось, я все чаще и

чаще встречаю людей, настроенных на нормальную жизнь. Но похоже, что мое

поколение немножко напугано, и в нем нет первоначальной бодрости. Попав в

Москву после августа 1998 года, я увидела общее замешательство. Негаснущий

патриотизм, который бурлил в Ане, сейчас немного приостыл, так как на

телевидении, как я понимаю, нелегкие времена. Впрочем, все, кого я видела в

те дни, застыли. Все в ожидании, но, впрочем, ожидание совсем не то, которое

я наблюдала в 1989-м или в 1991-1992-м, оно другого характера. Там

обстоятельства выглядели так: куда деваться? У меня в московской квартире

висит картина, которую я купила в 1989 году. Не могу сказать, что это

значительное произведение искусства, но русский пейзаж, изображенный на

картине, связывает ее для меня со знаменитым грузинским фильмом "Покаяние",

где говорилось, что любая дорога должна вести к храму… На моей картине

русская, подмосковная серая деревушка. А в конце дороги — церковь. И

наверху, над ее куполом, пробился маленький луч солнца. Я не случайно купила

эту картину. Она созвучна времени: немножко солнца уже пробилось, но

все-таки мрачности пока еще много. Я пишу эти строки в 1999-м, десять лет

моей картине, а ощущение, что "деревушка" изменилась только чуть-чуть. Один

кирпичный дом появился на ее улице, второй… Но облака все еще серые.

АЛЕКСАНДР МЕТРЕВЕЛИ

"…Алик выиграл гейм и выиграл свой последний матч". Так я закончила

свои воспоминания о Метревели десятилетней давности. Теперь я знаю, что та

победа была последней его большой победой в жизни.

Сейчас уже можно сказать, что потенциал Алика раскрылся полностью только

в теннисе. В жизни после тенниса Алик прежнего успеха повторить не смог.

Казалось бы, начиналась новая пора, существовала крепкая база, я не

сомневалась, что у него должно сложиться все удачно. Но как часто бывает в

реальной жизни: нужно суметь сделать несколько правильных шагов. А один

неправильный может сразу тебя увести далеко от успеха. Все, как в теннисе,

когда один-единственный мяч в двухчасовом матче решает — победа или

поражение. Мне кажется, что везение, которое Алик сполна использовал в

спортивной карьере, там же и кончилось. Почему я думаю, что фортуна покинула

его? Потому что Метревели, закончив выступать, чуть ли не каждый год

создавал что-то новое, увлекался какой-то идеей, полностью отдаваясь ей, а

она, как правило, ничего не приносила. Вот уже десять лет, как мы живем в

Англии. И за это время то огромное количество проектов, которые Алик

начинал, в общем-то получались, но получались как бы до половины, ни разу до

конца. Того настоящего масштаба, которого, как мне кажется, он заслуживает,

ему так и не удалось достичь.

Я могу и желаю ошибиться, потому что Метревели еще активный человек, у

него еще есть время, он еще может многого добиться. То, что он сейчас

помогает, и ощутимо помогает, узбекскому теннису, достойное занятие. Но, мне

кажется, с куда большим увлечением он ведет репортажи по НТВ. Я не

сомневаюсь, что профессия комментатора — его любимое дело, которому он

отдается полностью. В 1998 году, когда мы с ним работали на первенстве

Франции, случилось, что он один вел репортаж пять часов. Шел мужской матч,

мы с Аней ушли из комментаторской, а мужские встречи проходят и за час

двадцать минут, и за пять часов. Получилось пять, если не больше, Алик

измучился невероятно, но когда мы вернулись, то увидели и огромную

физическую усталость, но и такое же моральное удовлетворение.

Точно так же в пятисетовом матче он отдавал все и выигрывал. И здесь, в

Париже, он "играл" до конца, наслаждаясь, как мне кажется, этим. Но в жизни

есть и быт, и нередко для того, чтобы сделать ее комфортной, приходится

заниматься вещами, не приносящими радости. И я живу так же. И, наверное, на

этом этапе судьба сложилась у нас одинаково.

Если я занимаюсь на корте со своей подругой и ровесницей Лолочкой,

помогаю овладеть подачей, которая ей трудно дается, я все равно буду

загораться, все равно придет азарт добиться своего, потому что я люблю

теннис и люблю людей, которые играют в теннис. Но когда вечером приходишь

домой, то думаешь: "Боже мой, на что потрачено время?" Наверное, я бы

чувствовала большее удовлетворение, если бы сказала: "Вчера я Хингис удар

справа подправила". Наверное, Алик точно так же, когда выходит на площадку,

чтобы провести занятия с молодыми теннисистами из Узбекистана (как и я,

когда выхожу на нее со своими девчушками из Англии), увлекается и не жалеет

себя. Но не удивлюсь, если он точно так же, как и я, потом думает: "Черт

побери, что же я делаю, вместо того чтобы подправить удар слева игроку

первой десятки?" У нас, у чемпионов, амбиции никуда не делись, они вместе с

молодостью не проходят, этим мы с Метревели похожи. Закончив играть, но

работая тренером сборной СССР, я не ощущала себя "за бортом" — за мной, как

и раньше, стояла великая страна, я боролась за ее честь.

Я думаю, не случайно так сложилось, что Алик с Наной живут вместе столько

лет, уже внуки подрастают. Есть еще одно общее у нас с ним. Алик — это ядро,

семья вращается на разных орбитах, но вокруг него, Аня Дмитриева — то же

самое. Я считаю, что и мы с Витей живем так же, его жизнь вращалась и

вращается вокруг моих дел, вокруг моей жизни. Я не думаю, что чем-то его

обижаю, он и сам так говорит. Наверное, такое происходит из-за того, что и

Алик и я, мы оба сильные личности, а может, из-за того, что мы по-прежнему,

возможно и ошибочно, чувствуем себя лидерами. Мы, как и прежде, принимаем

решения, а главное — не боимся их принимать. Далеко не факт, что мы

правильно выбирали направление, но дело в том, что мы не пугаемся выбора.

У Алика в Тбилиси есть большой дом, он строит там за городом дачу. Есть

квартира в Москве, потому что Алик здесь работает на телевидении. Он, в

отличие от меня, в штате НТВ. Старший сын Алика и Наны живет со своей семьей

только в Тбилиси. А младший недавно тоже стал папой, и сейчас он вместе с

родителями в Москве. Но, честно говоря, я запуталась, кто где. Последний раз

я видела Нану вместе с младшим сыном в Нью-Йорке, они поехали повидать своих

друзей. Кочевая жизнь для нас привычна.

У Алика красавица внучка, ей десять лет, в прошлом году она приезжала с

ним на Уимблдон. Настоящая грузинская девочка, цветочек, ангел. Алик при ней

как масло тает. Кажется, скажи она: "Дай миллион", тут же его даст, даже

если у него миллиона нет. Рядом с внучкой он так расслаблен, что понимаешь —

это его кровь. И она нежно так смотрит на дедушку и говорит: "Вайме,

А-алик", — умереть можно.

У Метревели, кроме этой девочки, еще три внука. Так что с наследниками

все в порядке. Написала и самой смешно: Алик Метревели — дедушка.

БИЛЛИ-ДЖИН КИНГ

1     31   32   33   34   35   36   37   38     46


Похожие:

Книга сильнейшей советской теннисистки Ольги Морозовой несмотря на свое название «Только теннис» icon Несмотря на своё название, группа была образована, по всей видимости, в 1986 году в Гамбурге. Два друга детства, Эдем Эфраим (Edem Ephraim), родившийся 1 июля
Гринвиче. В 1981 году они переехали в Гамбург и работали в группе Рокси Роллерс как уличные музыканты и актёры. Название группы сложилось…
Книга сильнейшей советской теннисистки Ольги Морозовой несмотря на свое название «Только теннис» icon Книга написана при финансовом содействии финской Академии наук в рамках международного проекта, возглавляемого д-ром Весой Ойттиненом (Dr. Vesa Oittinen). То, что принято именовать «советской философией»
«Из истории советской философии: Лукач-Выготский-Ильенков»: Культурная революция; M; 2008
Книга сильнейшей советской теннисистки Ольги Морозовой несмотря на свое название «Только теннис» icon 22 ноября 2010 г г. Москва Мировой судья судебного участка №412 Останкинского района г. Москвы Азаров А. А., рассмотрев дело об административном
Мировой судья судебного участка №412 Останкинского района г. Москвы Азаров А. А., рассмотрев дело об административном правонарушении,…
Книга сильнейшей советской теннисистки Ольги Морозовой несмотря на свое название «Только теннис» icon В тридцатые годы
Через непосильные жертвы и несмотря на многие несуразности советской организационной системы вся жестокая эпопея привела-таки к созданию…
Книга сильнейшей советской теннисистки Ольги Морозовой несмотря на свое название «Только теннис» icon Название коллектива
В названии файла указать город и название коллектива. Например: Сухой Лог Театр «Призма». Ссылки должны быть только на номер, с которым…
Книга сильнейшей советской теннисистки Ольги Морозовой несмотря на свое название «Только теннис» icon Книга посвящается тем 96,7% мужчин, которые не умеют знакомиться с девушками, несмотря на очевидные и недвусмысленные (для девушек!) намеки

Книга сильнейшей советской теннисистки Ольги Морозовой несмотря на свое название «Только теннис» icon Какие же дети?
И, несмотря на все свое волнение, Анна улыбнулась, заметив наивное выражение любопытства, удивления и ужаса на лице Долли
Книга сильнейшей советской теннисистки Ольги Морозовой несмотря на свое название «Только теннис» icon @заголовок = Пакистан: удар по талибам в Южном Вазиристане
Ведь экстремисты движения "Техрик-и-талибан Пакистан" /"Движение талибов Пакистана"/ уже давно были сильнейшей "головной болью" для…
Книга сильнейшей советской теннисистки Ольги Морозовой несмотря на свое название «Только теннис» icon Становление советской власти
Первое советское правительство получило название Временного Рабоче- крестьянского правительства, так как большевики
Книга сильнейшей советской теннисистки Ольги Морозовой несмотря на свое название «Только теннис» icon Книга мудрости или глупости (книга алеф)
Великого Делания может быть невозможно; но выполняемая ими Работа может быть расплатой за некоторый магический долг, или же установлением…



Интересно:   Программа дисциплины «Международное публичное право»

Related posts