Роллон – предводитель норманнов Старуха

Роллон – предводитель норманнов Старуха

Название Роллон – предводитель норманнов Старуха
страница 2/4
Дата конвертации 28.02.2013
Размер 352.56 Kb.
Тип Документы

1   2   3   4

Года уходят вглубь пространства, лев безнадёжно постарел…

Пока же, Эрос благосклонен, нельзя терять бесценных дней,

Нельзя оставить мне владенья, под выпас вражеских коней.

Лишь в этом для тебя задача, в делах мужского удальства,

Поставить сына предо мною, главу – имперского венца!

С Ц Е Н А П
Подвальное помещение Бременского замка. Рабочая комната герцога саксонского Вильгельма Гёльдерлина. За огромным столом, сработанным из массивных дубовых досок, сидит хозяин замка. Напротив герцога со скрещенными на груди руками, стоит человек небольшого роста, в чёрном потёртом балахоне до пят, и наброшенным на голову капюшоном, из чёрной бездны которого, на герцога пристально смотрят два сверкающих глаза, отражая зловещим блеском, языки каминного пламени.

Г е р ц о г
Всё ж надо должное отдать, шпионским, бабским бденьям.

Богато женское чутьё, ведьмовским провиденьем.

И я, совсем не удивлён, твоих речей дурманом,

Что Фердинанд, любимчик мой, сокровище с изъяном…

Так значит, Дортмунд воспылал, властительным свеченьем?

И Фердинанд, ни кто иной, как кладезь опьяненья…

Ну, надо же, коварства верх! В пример змеиной пляске,

Придётся разрубать узлы, сей дружелюбной связки.
Что ж, порадел ты хорошо, в делах святого Рима,

Теперь, загонишь своих псов, в хлев, самого кумира.

Что вздрогнул? Это ж, твой конёк, наушничать умело,

Я ж, не велю махать мечом, направо и налево…
Узнай, на чём Климент стоит, в ком папина основа?

Чьи деньги пользует вампир, с чьего поёт он слова?

Прощупай алчный коридор, в Священных Римских далях,

Всё о борьбе святош узнай, на властных вертикалях.

Вильгельм небрежно бросает на стол увесистый кожаный кошелёк.
Твой лаконизм мне по нутру, будь впредь немногословен,

Порой, сам знаешь, малый звук, лишает вовсе слова…

Эта награда для тебя, и для твоих ищеек,

Запомни о словах, слова, их суть – дороже денег…
Человек в чёрном, забрав со стола кошелёк, молча, поклонился и вышел, в едва заметную боковую дверь кабинета. Вильгельм, сжав кулаки, с силой обрушил их на дубовую столешню.
В и л ь г е л ь м
Мерзавец! Отплатил добром?! За преданную дружбу,

Одни изменники кругом, кому доверить службу?!

Подлец, ну как же он посмел, мне лгать, священной клятвой?!

Слова, всё лживые слова…, предтече смертной жатвы…

Вильгельм с минуту посмотрел в пылающий камин, и резко повернувшись к дверям, надсаженным голосом, выкрикнул: “Гензель!” В комнату вошёл молодой человек, атлетического телосложения и коротко поклонился герцогу.

В и л ь г е л ь м

( не скрывая негодования, но всё же, немного успокоившись)
Мне нужен Генрих Розенберг, найди его, будь другом,

Пускай немедленно сюда, прибудет…, с Карлом Рунгом.

Да Гензель, не стегай людей, кнутом надменных лоций,

Всё сделай в полной тишине, один и без эмоций.
С Ц Е Н А Ш
Место действия то же, Спальня Лауры.
Л а у р а

( прихорашиваясь перед зеркалом)
Завёлся, или нет мой зверь, безмозглым откровеньем?

По мне, так даже закипел, кроваво- пенным рвеньем!

Его так просто соблазнить, на людоедства праздник,

Да он и сам, не прочь гульнуть…, убийственный проказник.
Идёт всё славно, пусть пыхтит, над властною стезёю,

Мне же пора, свою мечту побаловать игрою.

Наследника он захотел, вначале стань мужчиной!

Иль полагает, что дитё, вольёт в меня гордыней?
Зачем наследника рожать, в ужасных адских муках?

Чем не наследница жена? В преемственных потугах.

Причин не вижу я больших, во противлении счастью,

Одна…, так выбор у неё, иль в башне сгнить, иль в чаще.
Немедля отпишу письмо, и с вестовым отправлю,

Чтоб приготовился мой принц, к грядущему спектаклю.

Как только съедет со двора, наш досточтимый герцог,

Так след за ним, придут мои, привязанности сердца.
А там…, к наследственным стадам, примериваться можно,

Ведь смертен грозный истукан, к тому ж, помочь не сложно.

Пускай вершит своей рукой, кровавое смиренье,

Да поспешает на покой, в аидово забвенье…
С Ц Е Н А 1V

Полуподвальное помещение герцога Гёльдерлина. У камина в кресле сидит Вильгельм. Входят двое мужчин. Один из них, среднего роста с длинным кривым шрамом, глубокой ямой проходящим, по левой половине лица, другой гораздо моложе, но и не юнец, судя по уверенному виду, тоже успел в достатке вкусить и славу побед, и горечь поражений.
В и л ь г е л ь м (обращаясь, к старшему из них)
Так Генрих, близится гроза, из мной пригретых далей,

Надменный Дортмунд пренебрёг, венцом святых скрижалей.

Смотрю я, ты не удивлён, известием прискорбным?

Или графу ныне всё равно, где враг сокрылся злобный?

Г е н р и х

(спокойным глуховатым голосом)
Уж не один десяток лет, врагов с тобой бичуем,

Моя реакция всегда, являла дрожь – скупую.

А ты, я вижу, удивлён, естественным движеньем?

Вильгельм, ты благом заболел? Иль, ослеплён смиреньем?
Мельчает рыцарский уклад…, ржавеет – суть! Не латы…

Напротив, латы всё прочней, скрывают волчьи лапы.

Забралом скрыт коварный глаз, сквозь щель, зияя смертью,

Забыт прямой и гордый взгляд, рождённый ратной честью.
Давно я чую злобный дух, на Дортмунда границах,

Но ты, как будто опьянён, восторгом лживым в лицах,

Своих лжепреданных друзей, из тёплого подбрюшья.

Ждёшь Фердинандовых когтей – любовного удушья?
В и л ь г е л ь м

(гневно)
Довольно Генрих! Прекрати! Да! Просмотрел мерзавца!

Ведь, прочил я его в зятья, для укрепленья братства!

Дочь в Фердинанда влюблена…, я был лишь рад союзу,

Он же, как мерзкая змея…, сожрал, благую музу.
Всё Генрих, отправляйся в Кёльн, займись стальным отрядом,

Сколотишь, в Дортмунд выступай, немедля, быстрым шагом.

Я вырежу змеиный род, в его гнезде зловонном.

Прижгу их оскоплённый прах – секирой раскалённой!

Генрих Розенберг, резко повернувшись, быстрым шагом вышел из комнаты.

В и л ь г е л ь м
(уже спокойней, почти полушёпотом, обращается к

Карлу Рунгу, оставшемуся в комнате)
И у тебя, мой верный Карл, задача не из лёгких,

Возьмёшь из гвардии немой, когорту самых ловких.

Нет кроме них, надёжней псов, во мне подвластном мире!

Без головы, без языка, с нутром – зловещей силы…
Ступай, ты справишься мой друг, вне всяческих сомнений,

Вольёшься, в колдовскую суть – безмолвных откровений.

Найду, в глазах семьи своей, единое стремленье?

Тогда и разъясню предел, мной видимого мщенья.

А не готов, скажи, сейчас, без лживого лукавства,

Иначе, поздно будет там, в стенах немого братства.

На размышленья права нет! Да, собственно, и смысла,

Святая преданность живёт, в молниеносной мысли.

К а р л

(от негодования выпучил, и без того большие, круглые глаза)
Но герцог! Как же вы могли, во мне так усомниться?!

Я разве в чём-то проявил, дух низменных амбиций?

Иль я ещё не доказал, вам преданность и дружбу?

Иль мало крови Карл пролил, на ниве ратной службы?!
В и л ь г е л ь м

(улыбаясь и хлопая Карла по плечу)
Довольно Карл, ступай мой друг, в тебе я не ошибся,

Прости ты, старика недуг – в сомнениях кружиться.

Что делать? Уж таков удел, властительной десницы,

Со временем, ты сам придёшь, к сей жизненной границе.
Карл, удовлетворённый ответом и настроением герцога, решительной походкой вышел из кабинета. Вильгельм, оставшись в одиночестве, устало опустился в кресло и задумчиво посмотрел на распятие, висящее на стене.
В и л ь г е л ь м
Да уж, чем выше пьедестал, тем западня ужасней,

От Бога этот карнавал? Иль дьявольские шашни?

Кто истины откроет свет, в безумном противлении,

Бог? Чёрт? Иль сами мы поймём, где взлёт, а где падение?
Моей гордыне, не дожить, и не узнать причины,

С чего весь этот балаган – бессмысленной судьбины…

Всего сообщества людей, во всём пространстве мира,

Не может, этим править свет – небесного кумира.
До злой усталости, мозги, рвут глубину столетий,

И всё один и тот же вздор – резня в греховной клети!

Один ушёл, другой в седле, великий вождь народов,

Народ же в унижении ждёт мессий, во тьме приходов.
И всё ж, несокрушима власть, Христова восприятия,

По крайней мере, для червей, что чтут его распятие.

Быть может здесь и скрыта суть, всемирного вращенья,

И нескончаем бег побед, пред общим пораженьем…

С такими мыслями пора, в монахи подаваться,

Но…, не готов душой к мольбам, горю желаньем драться!

Необходимо воскрешать, отцов и дедов веру,

Из глав тщеславных вырубать, имперскую химеру.

Вильгельм вновь громким выкриком призывал Гензеля. Входит Гензель.
В и л ь г е л ь м
Послушай Гензель, для тебя, ещё одно задание,

Будь добр, похлопочи дружок, в наземных изысканиях,

Мне нужен славный Фердинанд, из Дортмундских пределов,

Сын Брауншвейгов, дипломат…, в секретнейших заделах…
Всё так же, тихо подойди, сюда веди вельможу,

Если в делах, так подожди, не смей его тревожить.

Хотя, какие там дела, одно стремленье – дочка,

Моя печаль, его игра, а вкупе, лжи цепочка…
Гензель уходит.
Что ж, новый близится отсчёт, моих грехопадений,

Хватило б силы на полёт, в раю, кровавых терний…

Быть может, хватит доползти, и к монастырской келье,

Чтоб в адском пламени свечей, вымаливать прощенье…?

После нерешительного стука в дверь, в комнату вошли Гензель, и Фердинанд Брауншвейг. Гензель, поклонившись, тут же вышел. Вильгельм, улыбаясь, предложил Фердинанду присесть, указывая на стул.

В и л ь г е л ь м
Ну что, друг мой, как посмотрю, ты преуспел на ниве,

Благой и искренней любви, к прекраснейшей богине.

Доволен я, теченьем дел, в альянсе вашем чудном,

Осталось к богу сделать шаг, последний, самый трудный.
В душе, я вас благословил…, и твёрд, в своём решении,

Для Гретхен, в тайне до поры, свет отчих откровений.

Хочу, что б до венчанья дня, жила она в молитве.

С согласия Господа, в любой, мы побеждаем битве.

Тебе, не медля, надлежит, отправиться в дорогу,

Посланье от меня свезёшь, отцу, в его берлогу.
Сам скоро буду в Дортмунде, там всё и разрешиться,

Надеюсь, сей союз благой, расплавит лёд амбиций,

Ещё, терзающих страну, враждебным проявленьем,

И станет для иных земель, уроком примирения.

Ф е р д и н а н д
Благодарю вас за пример, мужского благородства,

Наша любовь, поставит крест, на властном сумасбродстве.

Мне остаётся лишь внимать с восторгом, чудной вести,

Готов на крыльях я лететь, к отцу, с таким известьем!
В и л ь г е л ь м

(улыбаясь)
Прощай, счастливого пути, расправь крыла для ветра,

Пусть он несёт тебя стрелой, в отеческие недра.

Спрячь драгоценное письмо, с моим благословеньем,

Смотри, для Гретхен – в нём секрет, не выдай тайны, рвеньем.
Фердинанд, взяв свиток, быстрым шагом покинул герцога. Пошевелив, кочергой, пышущие жаром угли, Вильгельм подошёл к двери, приоткрыл её и, пальцем поманил Гензеля.

Г е р ц о г
Глаз не спускайте с удальца, и псов его охраны,

Как соберутся отъезжать, дашь знать мне…, лишь глазами.

Здесь боле нечего торчать, я ухожу к супруге,

Ты знаешь, где мы с ней куём, для вечности подпруги…

С Ц Е Н А V
Раннее утро. Замок Гёльдерлина. Спальня его дочери Гретхен.

Девушка, сладко потянувшись в постели, откинула одеяло, и спрыгнув с кровати, подбежала к полураскрытому окну. С жадностью вдохнув, терпкой утренней прохлады, она снова, нырнула под ещё хранящее, запах Фердинанда одеяло.
Г р е т х е н
Прекрасен утренней прохладой, душистый лёгкий ветерок,

За что мне Бог послал в награду, луч света в северный чертог?

Необъяснимое волненье, кружит в ласканиях луны,

Воздав, тревожные сомненья, вдруг исчезающей мечты.
Теряю я, от жгучей страсти, стыдливость – суть девичьих догм,

Нектаром счастья, упиваясь, такого, что весь мир, вверх дном.

Растаял воск моей твердыни, от ласк любовного огня,

Вливаясь терпкими ручьями, в души запретные края.
Ушёл…, когда же воротится? Властитель чувственных оков.

Как он прекрасен, искуситель, в интриге сладострастных снов.

Боюсь спугнуть неверным жестом, иль словом, нежный звук любви,

Неискушённость недотроги, не ведает, притворства лжи.
Что ж далее прибудет с нами, страшусь, в неведении гадать,

На миг боюсь представить пламень, любви его, летящей вспять.

Разлука всё ж, не за горами, и чувству с ней не совладать,

Одна надежда, срок недолгий, в печали буду я страдать.
Чудаковатые виденья, преследуют мой чуткий сон,

Пророчит что-то провидение, как разобрать, бессвязный сонм?

То вьюга кружит снеговая, скрывая свет, в белёсой мгле,

То солнца, яркий луч, искристый, пронзает снежное каре.
Я, будто издали, с вершины, любуюсь буйным действом сна,

То плачу, то смеюсь, ревнуя, свет к снегу, снег – к струе огня.

Кто ж, правит этой круговертью? Воображение бередя,

Нить истины грядущей жизни, в цветных иллюзиях тая…
Пора вставать, рассвет уж грезит, под покрывалом темноты,

Луна скатилась во пределы, своей мистической страны.

Что принесёт мне день грядущий, увижу ль я свою любовь?

Записку получу, бесспорно, с нежнейшей искренностью слов…

Как упредить, отца прозренье? Каков придётся приговор?

Терзают душу опасенья, что он воспримет весть, как – вздор!

Достаточно причин колючих, что могут отвратить отца,

От искренних моих стремлений, в любви растаять до конца…
Не обрести покоя в мире, впредь, без любимого чела,

Какими б, ни были преграды, преодолеть я их должна.

Иначе, не чудесно утро, бесплодна солнца благодать,

Иначе в серых днях забвенья, мне остаётся лишь рыдать.
Раздался, чуть слышный, неуверенный стук в дверь спальни, оторвав, Гретхен от размышлений. Дверь, тонко скрипнув, немного приоткрылась, и в образовавшейся узкой щелке, боязливо зазвенел голосок Марты, совсем ещё юной служанки Гретхен.
М а р т а
Я…, не нарушила покоя, своим вторженьем, госпожа?

Уж так, поверьте мне, неловко, но герцог…, словно съел ужа.

Желает повелитель видеть, вас тот час, он неумолим,

Не в настроении сегодня, прислугу гнётом утомил.

Г р е т х е н
Войди, что ты пищишь под дверью, давно я отошла от сна,

С чего отец опять не в духе, рассвет лишь встал, с ночного дна…

С утра, в семье уже проблемы, иль кто, повинен из служак?

Вновь я должна своим смиреньем, смягчить отеческий кулак?
М а р т а

(всплеснув руками)
Нет, что вы госпожа, в прислуге, нет и намёка на грехи.

Какой-то всадник въехал в замок, лишь прокричали петухи.

Он и принёс дурные вести, в наш благородный, тихий дом,

Из-за его стараний ранних, ниспал на всех, хозяйский гром!
Слух пробежал, что на дороге, идущей в Дортмунд, край реки,

Поляна кровью обагрилась, с восходом утренней зари.

Лес, белоснежными костями, усыпан, будто бы ковром,

И вороны над ним кружатся, лаская смерть, гнедым крылом.
Давно, круг замка тени бродят, языческого колдовства,

В болотах, нечисть их питает, тлетворным духом ведовства.

Ваша кормилица Матильда, мне говорила про чертей,

Днём, лес не ведает их силы, а ночью полон злых страстей…
Г р е т х е н

(встревожено)
Довольно Марта, глупых сплетней! Что же в лесу произошло?

Сказать ты можешь без сравнений, в чём страшной истины лицо?

Так сердце тяжестью сдавило, в дурном предчувствии беды,

Иди к отцу, скажи, бегу я, узнать, в чём горечь суеты.

Марта убегает.
Г р е т х е н

( торопливо поднявшись с постели.)
О Боже праведный, в чем дело? Не с Фердинандом ли беда?

Он утром собирался в Дортмунд, вершить какие-то дела.

Нет! Невозможно, я не верю! Бред, сплетни, глупая молва!

Не мог, избранник мой погибнуть, он жив! Я в том убеждена!
С Ц Е Н А V1
Небольшой гостиный зал, родового замка Гёльдерлинов. Яркие и длинные языки каминного пламени, выхватывают из предрассветного сумрака, суровое непроницаемое лицо герцога Вильгельма Гёльдерлина. В открывшуюся дверь, быстрым шагом вошла Гретхен. Вильгельм, повернувшись в её сторону, протянул к дочери руки. Гретхен, насторожившись, остановилась.
Г ре т х е н

(взволновано)
Отец, скажи мне, что случилось, сегодня с самого утра?

Ведь правда, о кровавом пире, идет напрасная молва?

Какие новости лихие, вошли в наш утренний покой?

Ну что же ты, молчишь угрюмо? Развей, мой ужас роковой!
В и л ь г е л ь м

(подойдя к дочери, и заключив её в объятья)
Да милая, в наш дом несчастье, вползло коварною змеёй,

Я друга потерял и сына, ты – счастья женского покой…

Беда великая случилась, я горем просто ослеплён…

Послал отряд – найти убийцу, надеюсь, будет зверь пленён.
Я растерзаю сам мерзавца, хотя, радел он не один,

В ночной, кровавой вакханалии. Бес! Его гнева – господин.

Он верховодил грязной сворой, пришедшей из лесных глубин,

Глубин аидова пространства, поправшего Господний гимн.
Я чувствую дыханье злобы, сковавшее наш хрупкий мир,

Но мы сильны величьем Бога, Христос нам в битве – поводырь!

И я, повергну в прах, исчадье, святым карающим мечём.

Под знаменем священной веры, огнём войду, в безверья дом!
Я ведаю, откуда катит, смертельной поступью волна,

Несёт она из южных далей, корабль с названием война.

Клянусь тебе, моя принцесса, гнев мой накалом превзойдёт,

Бесовской власти откровенья. Сожжёт, месть сакса – чёрный сброд!
Теперь ступай, мы едем в Дортмунд, там Фердинанд, в смирении ждёт.

Проводим с честью прах скитальца, мирских воительных забот.

Не плачь дитя, он пал героем, не опорочив честь дедов,

Свободен граф, как вольный ветер. От тяжких, временных оков.

У Гретхен, от услышанного подкосились ноги, и она, застонав, медленно опустилась на пол. Герцог, криком призывал прислугу. Двое рослых мужчин, взяв под руки, находящуюся в полусознательном состоянии девушку, осторожно повели её к выходу, за ними причитая, засеменила перепуганная Марта. Вдруг Гретхен, встрепенувшись, уже в дверном проёме, повернулась и, посмотрев на отца уничтожающим взглядом, резко закричала.

1   2   3   4


Похожие:

Роллон – предводитель норманнов Старуха icon «Чтобы сказка на земле жила»
При свете лучины наши реальные герои старик и старуха, пьют чай. Гости собрались у открытых дверей русской избы и смотрят
Роллон – предводитель норманнов Старуха icon Реферат Тема : Восстание
Кенесары Касымов казахский султан, хан Среднего жуза, предводитель колониально-освободительного движения на территории Казахстана,…
Роллон – предводитель норманнов Старуха icon Златокудрый бог света, бог-врачеватель, предводитель и покровитель
Приносил естественную смерть мужчинам. Одновременно был богом стреловержцем, насылающим смерть и болезни. Среди его жертв сатир Марсий,…
Роллон – предводитель норманнов Старуха icon «Основные положения норманнской теории образования Древнерусского государства и их критика»
Образование государства как правило обусловливается системой научных идей и взглядов. Подобной системой является норманнская теория…
Роллон – предводитель норманнов Старуха icon · Дед Мороз· Шахерезада· Снегурочка· Красная Шапочка· Старуха· Волк· Глоба· Гриб Децл· Электрик· Земфира
Мамочка· Змеи· Снайперы На сцену выносят носилки со старухой (валенки, шаль, длинная юбка, лохматая). Ее оставляют и уходят. Она…
Роллон – предводитель норманнов Старуха icon Жан Поль Сартр Мухи Сартр Жан Поль Мухи Жан-поль Сартр Мухи
Юпитер. Орест. Эгисф. Педагог. Первый солдат. Второй солдат. Верховный жрец. Электра. Клитемнестра. Старуха. Мужчина. Женщина. Мальчик….



Интересно:   В протоколе не полно отражено высказывание подсудимого Ходорковского М. Б. и не отражено высказывание защитника Шмидта Ю. М

Related posts

Leave a Comment