Антология мировой философии в четырех томах том 4

Антология мировой философии в четырех томах том 4

Название Антология мировой философии в четырех томах том 4
страница 29/69
Дата конвертации 03.03.2013
Размер 9.85 Mb.
Тип Документы

1     25   26   27   28   29   30   31   32     69

СЕРНО-СОЛОВЬЁВИЧ

Николай Александрович Серно-Соловъёвич (1834—1866) — рус­ский социолог, экономист, литературный критик, представи­тель революционно-демократического направления. Родился в Пе­тербурге в семье дворянина. Н. А. Серно-Соловъёвич — со­ратник Н. Г. Чернышевского, один из создателей револю­ционной организации «Земля и воля» (1861 г.). Окончил Алек­сандровский (бывший Цар­скосельский) лицей (1853 г.) и через несколько лет уехал за границу. В 1858 г. подал Александру И свою «Запис­ку» об улучшении быта кре­стьян.

Около двух лет (1858— 1860 гг.) служил в комиссиях по подготовке крестьянской реформы. Впоследствии сбли­зился с Н. Г. Чернышевским и его «Современником», цели­ком отдался публицистиче­ской и революционной дея­тельности. В 1860—1861 гг. жил за границей, где позна­комился с Герценом и Огарё­вым. В июле 1862 г. он был арестован и приговорен к веч­ному поселению в Сибири, где

погиб в возрасте 32 лет. К числу его важнейших трудов следует отнести «Окончательное решение крестьянского вопроса» (1861 г.), «Мысли вслух» (1862 г.), «Ответ «Великоруссу»» (1861 г.), а также

318

трактат «Не требует ли нынешнее состояние знаний новой на­уки?» (1864 г.).

Отрывки из трудов Н. А. Серно-Соловьёвича подобраны авто·* ром данного вступительного текста В. В. Богатовым по изда­нию: Н. А. Серно-Соловьёвич. Публицистика. Письма. М., 1963.

НЕ ТРЕБУЕТ ЛИ НЫНЕШНЕЕ СОСТОЯНИЕ ЗНАНИЙ НОВОЙ НАУКИ?

[…] Истинная двигающая сила, устремленная к обновлению человеческой жизни, заключается не в одном знании, а в той со­вокупности деятельности всех прогрессивных элементов, которые составляют современную цивилизацию. Знание, в самом лучшем смысле этого слова, указывает только на более верные и ближай­шие средства для достижения известных реформ, подвигающих человечество вперед. Знанием можно пользоваться различно, и, смотря по тому, кто им пользуется, оно может быть действитель­ным благодеянием или действительным злом. […]

На каждый век и на каждое мыслящее поколение приходилось по своей задаче. Задача нашего времени состоит в том, чтобы пересмотреть, объяснить и привести в общее сознание идею обще­ственной жизни, изменив ее условия, насколько они полезны об­щечеловеческому благосостоянию. Поэтому возникает потребность в новой, по преимуществу науке общественной. Какова бы ни была судьба ее впоследствии, но она станет во главе всего умст­венного движения и будет управлять ходом мировых событий. Это так же верно, как верно и то, что средневековая схоластика не воротится назад и не вытеснит собою новых понятий, завоеванных на ее полусгнившем трупе. Попытки создать общественную науку, с ее всемирным и чисто-практическим значением, уже давно начи­нают проявляться; с этой целью составляются ученые конгрессы, съезды; обмен идей и наблюдений становится быстрее и шире, но все это только одни попытки, которые дают чувствовать, что потребность в новом знании действительно существует. Потреб­ность же эта вызывается изменением общечеловеческих отношений, для которых старые понятия делаются неудовлетворительными, и потому обновление научных начал, методов и приема наблюдений, пересмотр и дополнение прежних выводов существенно необхо­димы. Благодаря тому, что современное естествознание сумело стать вразрез со старыми рутинными приемами научного исследо­вания и разорвало всякую связь с метафизическими пошлостями, оно привлекло на свою сторону самые энергические умы и стало лучше других наук удовлетворять требованиям настоящего поко­ления. Я не сомневаюсь, что естественные науки в будущем разви­тии человечества займут одно из первых мест, но напрасно ду­мает наша молодежь, что на этом должна остановиться работа современного мыслящего человека. Если естествознание ограни­чится одними научными выводами, не имея в виду общественных вопросов, — оно попадет в ту же филистерскую колею, в которую попала и отвлеченная философия. Вот почему, мне кажется, меж­ду общественной наукой и естествознанием должен произойти — и, чем скорее, тем лучше — обмен главных сил их, то есть одна

319

может поааимствоваться у другого превосходным методом и дать ему, в свою очередь, превосходные стремления. […]

Главный недостаток общественной науки заключается именно в отсутствии правильного метода и той массы фактов, которые необходимы для окончательной постройки ее. Самое точное из общественных знаний, статистика, далеко еще не располагает средством, нужным для удовлетворения громадных требований, предъявляемых новыми общественными условиями. Статистиче­ские данные необходимы для удовлетворительного решения важ­нейших политико-экономических и финансовых вопросов и, без всякого сомнения, могли бы облегчить решение многих антропо­логических задач. -Но, как ни драгоценны заслуги некоторых дея­телей этой науки, она далека еще от положительных результатов; привести ее в такое положение — труд, превышающий силы самых даровитых и энергических личностей, отдельно взятых. Сравни­тельная статистика еще, можно сказать, в зародышном состоянии. По мере ее развития, с одной стороны, все рельефнее обрисовы­вается ее польза, с другой — оказывается, как неудовлетворительна полнота ее, при которой она могла бы получить все свое законное практическое влияние. Социальная экономия успела в новейшее время облегчить некоторые из зол, причиненных меркантильною теориею, и приобретает все большее значение. Но едва ли можно ожидать, чтобы она имела прочные основы. Большая часть ее обширной области — еще terra incognita. Она не может указать почти ни одного окончательно и со всех сторон решенного, ни од­ного бесспорного вопроса. Те немногие общие истины, которыми она может похвалиться (напр., что всякая свободная деятельность выгоднее несвободной), были скорее угаданы, чем доказаны ге­ниальными мыслителями. Только по мере практического приложе­ния этих истин накопляются доказательства в их пользу. Потому-то они и применяются так медленно. Несмотря на осязательность доводов, противники все еще имеют возможность противополагать им те или другие невыясненные факты и таким образом спуты­вать понятия. Но таких общих и в высшей степени важных истин социальная экономия может выставить весьма немного — может быть, две-три, и притом даже они не вполне сформированы в точ­ные законы, потому что из них сами экономисты подчас допускают изъятия. […] Подобно всем органическим законам, управляющим жизнью, экономические законы вернее всего могут быть открыты рядом наблюдений. Конечно, иногда может удаваться открыть их и априорически, — только и тут, как вообще, гораздо больше шан­сов против, чем за. Это вполне подтверждается медленными успе­хами науки со времени Адама Смита, несмотря на большое коли­чество появившихся трактатов. При таком состоянии политиче­ской экономии часто-финансовые вопросы сводятся на трескотню фраз, до того избитых, что жизнь и теория не имеют никакой на­добности справляться друг с другом (стр. 189—192).

Кроме того, нельзя не обратить внимания на солидарность, возрастающую между науками по мере их развития. Чем очевид­нее становится их значение для современных обществ, тем силь­нее они должны опираться одна на другую. Экономисту, историку становится решительно невозможно продолжать своих исследова­ний без знания, по крайней мере, главных положений естествен­ных наук. В свою очередь, их науки могли бы значительно облег-

320

чить трудное деЯо естествоиспытателей, открывая законы, управ­ляющие обществами, или, по крайней мере, доставляя осмыслен­ные факты и достоверные данные. Взаимное содействие каждой из этих наук, как я уже заметил выше, не только полезно, а поло­жительно необходимо, но по мере того, как этот круг принимает правильную форму, становится ясно, что ему недостает центра.

Создание такой центральной и верховной науки было бы важ­но во всех отношениях. Ее содержание определяется само собою, когда присматриваешься к современному направлению и содержа­нию всех наук вообще. Отвлеченные теории так изолгались и опошлели даже в глазах их лучших представителей, что им нико­гда уже не поправить своего рухнувшегося кредита. Научные Ht-следования преимущественно имеют в виду живое общество, со всеми его нуждами и потребностями. Между тем нет науки, кото­рая бы занималась этим предметом в его полном объеме, в его мно­гочисленных видоизменениях. Нет науки, которая изучала бы со­временный организм живущих обществ в такой полноте, в какой мы желаем узнать его у отживших обществ, изучая историю. Мно­жество наук знакомят нас с его различными частями, но его об­щий вид остается вне исследования. Удивительно ли, что истории не удается восстановить его вполне за прежнее время? Может ли быть вполне плодотворно изучение частей, когда целое остается неизвестным? Да и может ли при таком условии это частичное изучение быть вполне удовлетворительным? Физиология и теперь не может похвалиться слишком большими успехами, — но что было бы с нею, если бы она распалась на науку о мозге, науку о сердце, науку о желудке и затем забыла бы, что совокупная дея­тельность всех этих отдельных факторов образует живой орга­низм? ' Одна такая мысль возбуждает улыбку. Разве не менее странно, что общественные науки, изучая различные части обще­ственного организма, оставляют без внимания самый организм, самое общество, в котором проявляется совокупная деятельность этих частей? Мысль немецких ученых, желавших иметь в стати­стике «остановившуюся историю» или «покоящуюся действитель­ность», была верна в том смысле, что подобная наука действитель­но необходима. Но они ошибались, желая обратить в такую науку статистику, имеющую свой специальный.круг исследований, в ко­торый нет возможности уместить всех социальных вопросов.

Все это приводит к той мысли, что нынешнее развитие знаний требует новой науки, науки об обществе (социологии). Она должна обнимать очерк положения и размеров внешнего вида страны, ее социальный характер, то есть все, могущее дать понятие о важ­нейших моментах общества: развитие городской и сельской, мест­ной или центральной жизни, значит, характер городов и сел, удоб­ства сообщений, торговые и промышленные центры; деление на­рода на сословия или касты (политическое и юридическое деле­ние); экономическое деление по занятиям; численные отношения классов; внутренние числовые отношения по полу и возрасту, рав­новесие половых отношений и политическая равноправность муж­чин и женщин; внутренний общественный быт: нравы, обычаи, предрассудки, одежда и т. д.; размеры, характер производства и рабочая плата; валовой доход и падающие на него налоги; способы взимания и употребления их (не с финансовой, а с социальной точки зрения); правительственная организация, образование и

321

средства распространения его в массе, характер преступлений и наказаний; степень образования и экономическое состояние пре­ступников. […]

Весьма вероятно, что при достаточном развитии общественной науки влияние ее на сродные ей науки обнаружится особенно сильно в двух отношениях: .излагая результаты наблюдений и вы­водя заключения из сравнения целого ряда наблюдений, она бу­дет наукою строго-опытною. Весьма вероятно, что она укажет возможность сродным ей наукам усвоить себе сравнительный ме­тод. Это сильно помогло бы их развитию. Априорический и гипоте­тический методы, которых держится большая часть из них, имеют неоспоримые достоинства; но, употребляемые отдельно, без кон­троля более точных методов, они имеют бросающиеся в глаза не­достатки: они обыкновенно приводят к предвзятым результатам и не исключают возможности одному гадательному предположе­нию противопоставить другое. Потому-то многие общественные и все философские науки и представляют такое множество разно­речивых систем, не приводящих к положительным результатам и даже не обещающих их в далеком будущем. Только усвоив себе точные методы, могут они надеяться разъяснить мало-помалу хаос мнений и понятий. Во-вторых, можно надеяться, что социоло­гия ускорила бы реформу в самом содержании некоторых из этих наук. Без всякого сомнения, чем яснее люди будут понимать со­став обществ и условия жизни большинства, тем быстрее будут изменяться их нынешние понятия. Очень может случиться, что правильное и подробное сравнение быта, привычек, понятий обра­зованных и необразованных, богатых и бедных, трудящихся и при­вилегированных классов различных стран заставит изменить мно­гие из обиходных взглядов о племенных преимуществах, народных свойствах, врожденных понятиях, различных экономических явле­ниях и т. д. Во всяком случае, изменятся ли эти взгляды или укрепятся, их можно будет проверить обширным сравнением, при котором будет видна вся обстановка основных фактов. Если стати­стика успела в короткое время бросить свет на некоторые обще­ственные и нравственные вопросы, над решением которых отвле­ченное мышление напрасно трудилось целые века, то обществен­ная наука, вероятно, будет действовать еще успешнее в том же смысле: при одинаково точном методе она обнимет не только большее количество явлений, но обнимет их полнее, многосторон­нее (стр. 191—198).

[О ЗАКОНАХ ИСТОРИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА]

Мои научные занятия и исследования привели меня к резуль­татам, имеющим всемирное значение. Я должен был прийти к заключению, что историческою жизнью народов и всего челове­чества управляют постоянные, неизменные законы, что неправиль­ность и произвольность, которые люди привыкли видеть в истори­ческих событиях, только кажущиеся. Мы считаем события слу­чайными только потому, что не знаем законов, в силу которых они совершаются. В действительности же всякое событие зависит от целого ряда аредшествовавших причин и само непременно вызо-

322

вет целый ряд последствий. И эти причины и следствия не слу­чайны и не произвольны, а необходимы вследствие тех или других условий. Если жизнь представляет нам явления, кажущиеся не­правильными и беспорядочными, причина этого — незнание зако­нов и нарушение их. Всякое нарушение влечет за собою кажу­щуюся неправильность, которая в физическом мире причиняет уродства, а в жизни —. страдания как отдельным людям, так и на­родам и всему человечеству. Счастие или несчастие народов, успех или неуспех предприятий, процветание или упадок госу­дарств зависят от неизменных законов. Есть круг причин, содей­ствующих правильному развитию, и круг других причин, препят­ствующих ему. Взаимное действие их управляет ходом и исходом событий. Трудно, почти невозможно, заметить и понять правиль­ность общего движения истории, судя по тому или другому от­дельному событию. Сознать ее можно, только изучая жизнь чело­вечества в тысячелетия и века. Если принять в соображение всю громадность этой жизни, отдельные события окажутся в ней мик­роскопическими точками, изучить которые можно только при зна­чительном усовершенствовании знаний. Но раз дойдя до знания законов, уже нетрудно проверять их при отдельных явлениях.

Во избежание всяких недоразумений я заранее оговариваюсь, что этим я не утверждаю и не отрицаю богословских положений. Я не касаюсь того, на что наука не может дать ответа. Но, мне кажется, мысль о всеобщей стройности и правильности явлений так высока и прекрасна, что не может Противоречить никакой ре­лигии. Только она не имеет ничего общего с магометанским фата­лизмом или предопределением. Напротив, законы существуют и последствия их неизбежны, но те или другие условия жизни со­здадут себе люди, [это] зависит в значительной степени от их знаний. Имея ум, они могут их приобретать.

К тому же я утверждаю не что-либо необычное. Правильность в системе мира — давно уже признанный факт. Астрономия бла­годаря гению Коперника, Кеплера, Ньютона и других объяснила законы движения небесных тел. Зная их, астроном почти безоши­бочно объясняет явления прошедшие и настоящие, даже некото­рые будущие. Земледелец, сеющий рожь, знает, что он и пожнет рожь, а не другое растение. Он знает приблизительно и время жатвы. Он не может заранее определить урожая, потому что тот зависит от многих условий, которыми человек еще не научился управлять. Однако опыт уже научил его обращать неплодородную землю в плодородную, удобряя ее, а химия и агрономия преодо­лели многие неблагоприятные условия. Моряка тысячи лет носили ветры, но он открыл компас, научился строить винтовые суда и не только идет куда следует, но может довольно верно определить время, которое пробудет в пути. Почти каждый новый успех естественных наук представляет новые доказательства постоянной правильности явлений внешнего мира. В человеческих обществах было чрезвычайно трудно открыть ее вследствие сложности управ­ляющих причин и невозможности применения точных методов при исследованиях. Однако Адам Смит показал, что в экономических отношениях существует правильность. На этом основании он со­здал политическую экономию, и, хотя большая часть указанных им начал изменена или подлежит изменению, его заслуга бес­смертна. Но если есть правильность во внешнем мире и некоторых

323

Интересно:   Российская федерация арбитражный процессуальный кодекс российской федерации

1     25   26   27   28   29   30   31   32     69


Похожие:

Антология мировой философии в четырех томах том 4 icon Элементарные формы религиозной жизни
Мистика. Религия. Наука. Классики мирового религиоведения. Антология. / Пер с англ., нем., фр. Сост и общ ред. А. Н. Красникова….
Антология мировой философии в четырех томах том 4 icon Llers C. W., Kraemer G. Unser Bismark. Stuttgart; Berlin; Leipzig. 286 s. Аллес С. В., Кремер Г. Наш Бисмарк. Штуттгарт; Берлин; Лейпциг. Б. г
Собрание сочинений английских поэтов в ста двадцати четырех томах. Лондон: Самюэль Багстер, 1807
Антология мировой философии в четырех томах том 4 icon Дни философии в Санкт-Петербурге, 2012. Конференция-коллоквиум
Организаторы: Институт педагогического образования и образования взрослых рао, Семинар по философии образования (Ассоциация Образование…
Антология мировой философии в четырех томах том 4 icon История США в четырех томах
Значительное место занимает исследование внешней поли­тики сша, прослеживается история дипломатических и культурных отношений США…
Антология мировой философии в четырех томах том 4 icon «Собрание сочинений в четырех томах»: Молодая гвардия; 1985 Василь Быков Знак беды
На месте стоявшей здесь хаты тянулась из сорняков к свету колючая груша дичка — может, непотребный отпрыск некогда росших здесь груш…
Антология мировой философии в четырех томах том 4 icon Программа кандидатского экзамена по “Истории и философии науки” состоит из трех обязательных разделов: «Общие проблемы философии науки»
Экзаменационные билеты должны включать: два вопроса из раздела «Общие проблемы философии науки», один вопрос из разделов программы…
Антология мировой философии в четырех томах том 4 icon «Собрание сочинений в четырех томах»: Молодая гвардия; Москва; 1986 Василь Быков Утро вечера мудренее
Ордена с гимнастерки уже свинчены, и над карманами остались лишь две небольшие дырочки, тронутые по краям ржавчиной, которая издали…
Антология мировой философии в четырех томах том 4 icon О философии
Начало философии принципиальное непонимание. Отвага сказать даже перед лицом распространенной, очевидной истины: "Я не понимаю!"
Антология мировой философии в четырех томах том 4 icon Лоббизм как политическая коммуникация: основы теоретического моделирования
Диссертационная работа выполнена в отделе философии Института философии и права Уральского отделения Российской академии наук
Антология мировой философии в четырех томах том 4 icon Елена Байрашева «Анатолий Алексин. Собрание сочинений. В трех томах. Том 2»
«Анатолий Алексин. Собрание сочинений. В трех томах. Том 2»: Детская литература; 1980
Интересно:   Конституция российской федерации



Related posts