Германия: от кайзеровской империи к демократической республике

Германия: от кайзеровской империи к демократической республике

Название Германия: от кайзеровской империи к демократической республике
страница 11/19
Дата конвертации 03.03.2013
Размер 3.13 Mb.
Тип Исследование

1     7   8   9   10   11   12   13   14     19

Глава IV. Берлинские переговоры
Вопросом жизни и смерти Веймарской республики была проблема репараций и выполнение статей Версальского договора т.е. урегулирование отношений с Западом. Все страны по-своему готовились к Генуэзской экономической конференции. Министр иностранных дел Ратенау очень много времени потратил на анализ международной обстановки и ничего хорошего не ожидал от предстоящей конференции. Теперь русские бесцеремонно вторглись в решение столь сложной проблемы. Речь идет о Берлинских переговорах 1-4 апреля 1922 г. В советской литературе об этих переговорах в свое время было много написано, но, естественно, при идеализации позиции советской стороны и неприличном искажении позиции немецкой стороны. Советские авторы активно использовали источники советского происхождения: письмо Г.В. Чичерина от 10 апреля, рассказ советского дипломата Е.В. Пашуканиса и фрагменты выступлений В. Ратенау.

Все авторы охотно цитировали письмо Чичерина, в котором он предстает убежденным противником Ратенау. Его жесткие, саркастические характеристики германского коллеги, общая негативная оценка переговоров позже легли в основу работ отечественных историков, толкая их к тенденциозности и односторонности в описаниях и анализе переговоров в Берлине, а значит и характера Веймарской республики. Особенно грешила этим глава в 1-ом издании «Истории дипломатии», автором которой был известный академик Н.И. Минц. Он утверждал, что Германия и не думала идти на соглашение с Советской Россией, что переговоры с ней «…были только приманкой: Вирт и Ратенау вели ни к чему не обязывающие разговоры… Единственно, чего удалось достигнуть в Берлине, было взаимное обязательство, что в Генуе обе делегации будут поддерживать тесный контакт»1. Рассказывая о позиции Ратенау, Минц заключал: «Все яснее становилось, что немцы хитрят. За каждую пустяковую уступку они немедленно требовали несоразмерной компенсации»2.

К счастью, в последующих работах оценка переговоров менялась в сторону большей объективности. Советское руководство серьезно и основательно готовилось к участию в Генуэзской конференции. Была разработана программа действий на разные случаи поведения капиталистических стран. По общему мнению, Председатель Совнаркома РСФСР не должен был выезжать из страны по состоянию здоровья. Главой делегации оставался В.И. Ленин, но его заместителем и фактическим главой стал В.Г. Чичерин, нарком иностранных дел и член ВЦИК. В состав делегации были включены лучшие силы российской дипломатии: нарком внешней торговли Л.Б. Красин, он же представитель РСФСР в Великобритании, заместитель наркома иностранных дел М.И. Литвинов, член ВЦИК А.А. Иоффе, полпред в Италии В.В. Воровский, а также Н. Нариманов, П. Мдивани, А. Шляпников (от профсоюзов России), Я. Рудзутак и др. В числе экспертов находились самые знающие и опытные дипломаты, юристы, ученые3.

Советская делегация начала свое дипломатическое «наступление» на немцев издали. Сначала она отправилась в Ригу, где проходила трехдневная конференция России, Латвии, Польши и Эстонии. Конференция дала некоторый положительный результат для России, ослабив антисоветские силы в Прибалтике. Делегаты правительств подтвердили готовность выполнять все свои обязательства по отношению к Советской России и выразили мнение, что для восстановления Восточной Европы необходимо юридическое признание советского правительства4.

30 марта 1922 г. делегация выехала из Риги и в час дня 1 апреля прибыла в Берлин. Это было в субботу. На вокзале ее встречал зав. Восточным отделом германского МИД Аго фон Мальцан и сразу сообщил огорчительную весть: ни Вирт ни Ратенау не смогут встретить русских делегатов раньше понедельника, 3 апреля (отъезд советской делегации из Берлина был намечен на 4 апреля)1. Пропадал целый день, воскресение, который советские дипломаты хотели использовать для переговоров, рассчитывая завершить их до 4 апреля. Это подтверждало мнение, высказанное в делегации раньше, что немцы до Генуи вряд ли пойдут на соглашение и вряд ли начнут сразу переговоры.

Мальцану тут же заявили, что необходима встреча и немедленно, с Виртом и Ратенау, чтобы сделать «важные предложения» о принципах советско-германского договора. Мальцан повторил, что оба деятеля в воскресение заняты, а ему поручено провести предварительную беседу. Как пишет Ахтамзян, Мальцан, «проявляя дипломатическую гибкость», «утешал» русских делегатов сообщением о готовности немцев к уступкам и о том, что Ратенау готовится «торжественно заявить» о передаче РСФСР здания бывшего царского посольства в Берлине2.

В воскресение 2 апреля в гостинице «Эспланада» состоялась встреча Г.В. Чичерина А. Мальцана. Разговор сразу же пошел вокруг одного из самых острых вопросов – компенсации убытков от национализации германского имущества в России. Мальцан долго упирался, говоря о возможности компенсировать эти убытки, и не только немцам. Под конец разговора он стал проявлять некоторую склонность к компромиссу. Ничего решающего эти разговоры, сообщил позже Е. Пашуканис, разумеется, не дали3.

Вечером 1-го апреля состоялось совещание советской делегации с участием Радека, Стомонякова и Пашуканиса. Было решено разделить переговоры о политическом признании, от переговоров о возможном займе для РСФСР.

Только в понедельник 3 апреля, начались серьезные переговоры с немецкими лидерами. Чичерин из этого сделал категоричный вывод, что «германское правительство желает перед нами разыграть комедию страстного желания соглашения с нами, а в действительности будет устраивать так, чтобы соглашения не было»1.

В ходе встречи обсуждался уже советский протокол (проект) о соглашении Германии и РСФСР, состоявший из трех статей. Их содержание сводилось к следующему: РСФСР отказывается от претензий к Германии по 116-ой статье Версальского договора, а Германия отказывается от требований компенсации в связи с национализацией. Советская Россия не будет никому платить подобной компенсации. Все отношения будут урегулированы на основе взаимности. Немедленно возобновляются дипломатические и консульские отношения между странами, которые будут представлять льготы одна другой и их гражданам. Договор желательно подписать тут же2.

Первые переговоры Чичерин провел утром 3-го апреля с Виртом, который беседовал «добродушно и сочувственно», но отвечал уклончиво и в общей форме3. Днем состоялись длительные беседы с В. Ратенау, в ходе которых в полной мере проявился его дипломатический талант. Чичерин очень неприязненно описывал Ратенау: «он говорил бесконечно долго, очень красивым, приятным баритоном и с явным наслаждением прислушивался к собственному голосу… Он изливался в дружественных чувствах, очень много говорил о недоразумениях, …в основных же вопросах он оказался по существу совершенно несговорчивым при изобилии дружеских фраз»4. Сначала говорили о консорциуме, который Чичерин считал враждебным шагом против России, а Германию орудием этого консорциума для эксплуатации России. Ратенау отвечал, что Германия уже связана переговорами о консорциуме и не может ни коем случае выйти из него, но может дать обязательство, что не будет действовать в его рамках без предварительного согласия России. Он хотел бы за это обязательство получить компенсацию, правда, какую, он еще не знает1.

Позже на официальном завтраке Вирт и Ратенау приоткрыли свои карты, предложив зафиксировать следующее соглашение: Германия отказывается от возмещения убытков, причиненных ей революцией, исходя из того, что советская страна не будет платить за такие убытки и другим государствам. Однако в секретном добавлении должно быть сказано, что в случае, если Россия даст другой державе денежное вознаграждение за эти убытки, то будет пересмотрен и вопрос о Германии. Также Ратенау заметил, что компенсацией Германии могло бы быть право Германии на первоочередность предлагаемых Россией концессий. Но это было брошено вскользь, как отметил Чичерин, и потом Ратенау к этому не обращался2.

Затем бурно обсуждался вопрос о возможных компенсациях немцам за убытки по социализации, и тут Ратенау стал пугать Чичерина отказом Рейхстага одобрить соглашение, если этот вопрос не будет решен положительно. На торжественном завтраке, устроенном Ратенау в честь советской делегации, он пообещал вернуться к переговорам. Однако все оставались в парадном зале, где было много гостей. Затем был подан чай и разговор не продолжился. В конце завтрака Ратенау еще раз подсел к Чичерину и предложил компромисс: в договоре будет сказано, что Германия отказывается от возмещения убытков по национализации, а РСФСР не будет платить за такие убытки всем другим. Все это делали, заключил Чичерин, для того, чтобы в момент Генуэзской конференции иметь прецедент в форме образца договора об отказе от компенсации за национализацию собственников1. Но германские представители упорствовали. Они, считал Чичерин, не хотели подписывать договор с Россией и секретное добавление, а собирались только парафировать, т.е. подписать инициалами полномочных представителей каждой страны в знак согласия текста договора.

Стало совершенно ясно, сообщал из Берлина советник представительства РСФСР Пашуканис, что сейчас, до Генуи, на подписание договора немцы не пойдут, что в их интересы входит лишь создание видимости русско-германского соглашения. Советская делегация сосредоточила свои усилия на попытках подписать все же соглашение еще до отъезда из Берлина. Е. Пашуканис сообщал, что этот вопрос был поднят на завтраке у Ратенау и в беседах, занявших почти весь день 3-го апреля – с 10 до 17 часов вечера. В разговоре с Ратенау, писал Пашуканис, компромиссная формула начала принимать довольно определенные и правильные для нас очертания, а именно: в соглашении должно быть сказано, что Германия отказывается от претензий, вытекающих из национализации, при условии, что мы отклоняем таковые же претензии других государств. В тайной же статье будет заявлено, что если Россия примет однородные претензии какого-либо третьего государства, то с Германией вопрос будет решаться особо. «На основании достигнутого с Ратенау такого рода устного соглашения, нами в тот же вечер был изготовлен соответствующий проект. За основу взяли мальцановский протокол с необходимыми изменениями. Было добавлено, что Германия обязуется принимать участие в отдельных операциях интернационального консорциума в России по соглашению с РСФСР и заявляет, что готова работать в России и независимо от консорциума»2.

Во вторник, 4 апреля, Мальцан был вызван к Чичерину в гостиницу «Эспланад» для окончательного обсуждения проекта соглашения. Однако он явился со своим собственным и притом значительно ухудшенным проектом, из которого стало ясно, что Германия не отказывается от претензий по национализации, пока не откажутся другие страны, но напротив, настаивает на них. При этом Мальцан сослался на изменившуюся позицию Ратенау после его совещания с «кем-то еще из кабинета», который не может быстро собраться на заседание. Мальцан уклончиво говорил о созыве кабинета и обсуждении на нем документов1.

В изложении Чичерина это выглядело так, «когда все шло к согласованию, явился У. Мальцан, который до того времени разыгрывал из себя нашего величайшего друга и вдруг, как будто обиженный тем, что Ратенау помимо него сделал мне более выгодное для нас предложение, моментально переменил свою позицию и стал срывать соглашение. Он вдруг начал возражать против восстановления дипломатических отношений, заявив, что Германия не отказывается от возмещения убытков из-за национализации и не может гарантировать кредиты»2. Чичерин был решительно против этого, так как весь политический смысл переговоров был в отказе хотя бы одного государства от претензий по национализации «это центр споров». Новая формула Мальцана была неприемлема на Генуэзской конференции и с точки зрения тактики.

В делах третьего отдела германского МИД, пишет А. Ахтамзян, сохранилось последнее предложение по проекту соглашения советской делегации, которое она была готова подписать. На тексте стоит дата «4 апреля» и виза «Ма» (Мальцан), который и выдвинул формулировку о праве германского правительства на претензии по собственности германских подданных, национализированной в РСФСР. Согласно записи Мальцана, советские делегаты (ими были Чичерин и Литвинов) отклонили это требование, подчеркнув, что оно находится в противоречии с формулировкой, согласованной вчера с господином рейхсминистром Ратенау. Чичерин предлагал немедленно подписать готовый вариант соглашения, не ограничиваясь его парафированием, но немцы были против1.

В тот же день 4-го апреля советские делегаты были на завтраке у Ф. Дейча, который пытался замять конфуз, вызванный шагом Мальцана. Дейч, настоящий президент АЭГ, был очень влиятельной фигурой в Веймарской республике и частым гостем в салоне Мальцана, поскольку «дипломатический корпус… занял почти такое же центральное место, как ранее придворное общество» в истории кайзеровской империи2. В конечном итоге обе стороны договорились, что в Генуе будут информировать друг друга и поддерживать. Ратенау записал в дневнике: «русские серьезно относятся к Генуе»3.

Несомненно, что Ратенау до Генуи не собирался подписывать с русскими сепаратное соглашение. Он надеялся на Ллойд-Джорджа, хотя в целом международное положение Германии оценивал очень пессимистично4. Особенно его беспокоила позиция Франции. Штреземан, лидер Народной партии, выступая в Рейхстаге (29 марта 1922 г.) с горечью констатировал: «Свержение Бриана и приход Пуанкаре ухудшили виды на соглашение. Дух ноты (март 1922 г.) должен вызвать жестокое разочарование у всех тех, кто верил в разрядку международной атмосферы и строил далеко идущие надежды»5. Министр, обеспокоенный отсутствием у Англии программы Генуи, жаловался английскому послу лорду д’Абернону: «Вся конференция превратиться в мелочный торг, где каждый будет выдвигать на первый план свои местные интересы… Русские ненадежны, да и вообще в настоящий момент Россия не существует»6. Несомненно и то, что Ратенау сильно колебался, выбирая возможных партнеров (Россию или Англию). Справедливости ради следует подчеркнуть, что советская сторона пренебрежительно относилась к внутриполитическим проблемам Германии, не считая их острыми, как и к международным спорам о репарационных проблемах. Советы недооценивали, что немецкая дипломатия на Западе не имела свободы маневра, что Германия рассматривалась Антантой не как равноправный партнер, а как «неисправимый грешник». Советская сторона явно недооценивала Восточную политику Ратенау, а она была «новым словом» в МИД, военном министерстве, имперской канцелярии», наконец, не учитывала того, что «самым серьезным противником советского государства был президент Ф. Эберт»1.

Однако личные встречи Ратенау и Чичерина помогли обоим составить собственные представления друг о друге, удивиться схожести интересов (любовь к музыке, необыкновенная эрудиция, преданность отечеству и личная неустроенность), главное, понять друг друга. Несмотря на пессимизм в оценке переговоров обоими министрами они принесли и положительные итоги. Газеты писали о них, создавая впечатление чуть ли не двойственного союза. Пресса уверяла, что теперь Чичерин может рассчитывать на поддержку немцев в Генуе, что в России и Германии «от всего сердца» приветствуют сам факт переговоров2. Конечно, в таких заявлениях был элемент игры. Немецкая пресса намеренно раздувала слухи о якобы предстоящем договоре, чтобы припугнуть дипломатию Антанты. Но сводить такую позицию только к шантажу Антанты тоже нет оснований.

Опираясь на документы, советские публицисты нарисовали просто карикатуру на переговоры в Берлине: «Чичерин встретился с Виртом и Ратенау». Эта была странная встреча, ее собеседники что-то недоговаривали, осторожничали, видимо, стеснялись друг друга?! Ратенау рассыпался в любезностях, заверял в дружбе и одновременно старательно обходил все, что могло быть истолковано как желание идти на сближение…». Обычное двуличие буржуазной дипломатии у Ратенау было как-то особенно отвратительно?!; по-торгашески набивал себе цену, а сам готов в то же время продаваться тому, кто больше даст, тайно рассчитывал, что это будет все-таки не Россия, а Англия… Среди своих (т.е. советских дипломатов) немало крепких слов раздавалось по адресу Ратенау и его окружению»1.

По сообщениям немецких дипломатов в Москве пришли к различным оценкам, в общем (особенно в официальных кругах), сдержанным, но не отрицательным. Как писал К. Виденфельд, советское правительство радуется от всего сердца, что оно до созыва Генуэзской конференции пришло к известному соглашению с Германией; но и с немецкой точки зрения «следует с удовлетворением приветствовать результаты переговоров в Берлине»2.

Германский МИД оценил сообщение в прессе о приеме русской делегации и обхождении с нею в Берлине положительно для РСФСР и опасался лишь возможной радикализации настроений в Германии в связи с соглашением о признании Советской страны3.

Действительно, переговоры состоялись, позиции и требования обеих сторон были выяснены. Главным итогом – и тут мы согласны с А.А. Ахтамзяном – явилось согласование основного содержания будущего соглашения, сближение двух проектов – советского и немецкого, кроме одного пункта (о претензиях по национализации). Обе стороны подтвердили готовность продолжить переговоры в ходе конференции и вообще поддерживать там тесный контакт и помогать друг другу.

Основная, трудная и кропотливая работа, начатая более года назад, увенчалась положительным успехом и создала неплохие перспективы. Переговоры в целом заслуживают положительной оценки4.

С такими итогами советская делегация в конце дня 4-го апреля отбыла из Берлина в Италию. Ее провожал Мальцан. По его словам, проводы прошли в теплой обстановке. «Я выразил им (советским делегатам – Г.С.) – писал Мальцан в записке для своего МИД, — имея ввиду сегодняшний дождливый день, нашу надежду, что итальянское солнце, возможно, даст нам новое вдохновение и новые формулировки, которые были бы приемлемы для обеих сторон»1. На следующий день, 5-го апреля, состоялось ожидаемое заседание германского кабинета под председательством президента Ф. Эберта. Там были подведены немецкой стороной итоги берлинских переговоров и обсуждена линия германской дипломатии на воздержание от подписания соглашения с Советской Россией до Генуи. Линию одобрили все, в том числе, Эберт, решительно настроенный против договора с Россией2.

Ратенау на этом заседании и позже, уже после Генуи объяснял свою позицию тем, что русские в Берлине были довольно несговорчивы, неприступны, их требования были жесткими, их желание пойти навстречу – ничтожным. Они выдвинули «… гораздо более далеко идущие требования, на которые не пойти не могли, а с другой стороны, отказались идти на уступки, от которых мы не могли отказаться и которые были нам предоставлены в Генуе». Нельзя было заключить договор в Берлине и по причине психологической. «Была бы большая разница в настроениях и в воздействии на весь окружающий мир»3.

Решение правительства Германии одобрить эту позицию означало одобрение и линии В. Ратенау. Президент Ф. Эберт назначил делегацию на Генуэзскую конференцию. В нее вошли рейхсканцлер Й. Вирт, министры: иностранных дел В. Ратенау, финансов А. Гернес, экономики Р. Шмидт. Среди советников и экспертов делегации были лишь директор А. фон Мальцан, статс-скретарь Э. Симсон, известный экономист и деятель социал-демократов Р. Гильфердинг, другой социал-демократ, депутат рейхстага Р. Брейтшейд, военные, ученые и др. Всего 27 человек. Их полномочия были определены достаточно точно: «… отдельно или совместно с полномочными представителями прочих государств, участвующих в конференции, вести переговоры по всем вопросам, входящим в программу конференции, и в случае необходимости заключать по ним соглашения с оговоркой о ратификации»1.

Интересно:   01 бельгийская

1     7   8   9   10   11   12   13   14     19


Похожие:

Германия: от кайзеровской империи к демократической республике icon 150 лет П. А. Столыпину
Петра Аркадьевича Столыпина (2(14). 04. 1862, Дрезден, Германия, — 5(18). 09. 1911, Киев), государственного деятеля начала XX века,…
Германия: от кайзеровской империи к демократической республике icon И федеративной республике германия
Основным законом, федеральными законами и иными правовыми актами, в том числе представительных органов государственной власти земель…
Германия: от кайзеровской империи к демократической республике icon П ппп
Мента считаются пропавшими без вести пять уроженцев Молдовы, которые принимали участие в боевых действиях в Афганистане. В то же…
Германия: от кайзеровской империи к демократической республике icon Посольство российской федерации в федеративной республике германия консульский отдел
Прошу разрешить мне выход из гражданства Российской Федерации в упрощенном порядке
Германия: от кайзеровской империи к демократической республике icon Рабочая программа учебной дисциплины история мировой юстиции в Российской империи History of Magistrates Justice the Russian Federation
Российской империи; знание студентами основополагающих положений и понятий института мировых судей в Российской империи как составной…
Германия: от кайзеровской империи к демократической республике icon § Понятия формы государства и формы правления
Конституция Марокко 1972 г. — об унитарной демократической и социальной монархии, Конституция Франции 1958 г. — о неделимой, светской,…
Германия: от кайзеровской империи к демократической республике icon Венгрия – германия – швейцария – франция – австрия токай – Будапешт – Мюнхен – Цюрих (3 ночи) – Лихтенштейн – Веве – Монтре – Женева – Страсбург – Париж (3 ночи) Руан – Довиль – Трувиль – Фонтенбло – Зальцбург – Вена
Венгрия, страна термальных вод, пикантной кухни и изысканных вин, за свою долгую историю пережила и монгольское нашествие, и турецкое…
Германия: от кайзеровской империи к демократической республике icon Аннотация по дисциплине б 39 Истрия Австрийской империи
Центральной Европы XVIII-XIX вв., выяснение причин вступления Австрийской империи в Первую мировую войну и последствий ее поражения…
Германия: от кайзеровской империи к демократической республике icon Германия. Памятка для туриста
Германия государство в 3ападной Европе. Площадь 357 тыс кв км. Граничит на севере с Данией, на востоке с Польшей и Чешской республикой,…
Германия: от кайзеровской империи к демократической республике icon Соглашение между союзом советских социалистических республик и демократической республикой мадагаскар о взаимной охране авторских прав
Союзом Советских Социалистических Республик и Демократической Республикой Мадагаскар от 31
Интересно:   П/п Наименование аккредитацион-ного органа, выдавшего свидетельство о государственн-ой аккредитации



Related posts