Показаться, что пятидесятилетие высочайшая вершина в нашей истории, после которой неизбежно произойдет обвал, потому что долго продержаться на таком пафосе

Показаться, что пятидесятилетие высочайшая вершина в нашей истории, после которой неизбежно произойдет обвал, потому что долго продержаться на таком пафосе

Название Показаться, что пятидесятилетие высочайшая вершина в нашей истории, после которой неизбежно произойдет обвал, потому что долго продержаться на таком пафосе
страница 7/7
Дата конвертации 03.03.2013
Размер 0.71 Mb.
Тип Документы

1   2   3   4   5   6   7

— Там, в двух шагах отсюда, гибнут, защищая сокровища Эрмитажа, ваши товарищи. Раненые и убитые девушки и женщины, молодые люди — кандидаты и доктора наук, престарелые профессора — все встали на защиту Зимнего. Сам товарищ Керенский с винтовкой в руках отражает беспрерывные атаки под огнем противника. Только час назад одна из лучших женщин Зимнего, командир женского ударного батальона, замечательный общественник, мать и жена, была тяжело ранена, отбивая у врага «катюшу», из которой было сделано несколько роковых выстрелов по Зимнему, в результате чего безвозвратно испорчена картина Тинторетто «Снятие с креста».
Негодующий шум прокатился по залу. Через полчаса Розенталь увел к Зимнему всех правых и центристских депутатов.
Уже стемнело, и Керенский, на минуту отойдя от баррикады, забежал в здание напиться. Водопровод работал. Туда же пришел Колобок.
— Сколько у тебя осталось?
— Шесть человек и восемнадцать патронов. Точно знаю, — сказал Керенский.
— У меня не лучше. Но, по-моему, они устали и разошлись обедать.
— Далеко не все. Вон там — мои юнкера видели — приехала полевая кухня.
— Как с Красновым?
— Должен быть уже у Московского вокзала. Это неплохо. Соединится с железнодорожниками.
— Я ему говорил об этом.
— От разведчиков ни слуху ни духу.
— И из Думы не отвечают. Телефон все время занят. Может быть, бросили трубку?
— Да, еще час-два продержимся, а потом кранты.
— Да, тем более что они решили уже идти на решительный штурм. Скоро начнется съезд.
— Откуда знаешь?
Вспомни историю. Вечером был последний штурм и Зимний пал.
Колобок, исхудавший и почерневший за последние сутки, подождал, пока Керенский напьется из последнего стакана, оставшегося в буфете, и налил себе воды.
— Как Зося? — спросил он.
— Скорее бы все кончилось. Ей надо в больницу. Ладно. — Керенский подобрал винтовку и пошел к выходу. — Сейчас не время для таких разговоров.
— Урааа! — донеслось с площади.
Колобок догнал Керенского в дверях. Они остановились на ступенях, глядя на площадь. Она казалась единой темной массой. За последние часы к атакующим подошли большие подкрепления, в основном за счет анархистов, черносотенцев, которым надоело быть черносотенцами и захотелось войти в историю с лучшей стороны, и, наконец, за счет многочисленных любопытных, покинувших дома после того, как телевизоры перестали передавать репортаж с места событий, а переключились почему-то на мультфильмы.
Темная масса угрожающе ревела: « Урра!» и надвигалась на жалкую цепочку израненных юнкеров и женщин, и казалось, стремление ее к победе было настолько неотвратимо, что даже дивизия горцев не смогла бы остановить народ. И всем защитникам Зимнего, начиная от Керенского и кончая уборщицей тетей Полей, было ясно, что случится, когда восставшие ворвутся во дворец.
Правда, они не знали, что в этой атаке были задавлены или жестоко избиты немногочисленные инструктора и организаторы, что пытались как-то образумить революционные массы и вернуть их в русло законности и порядка.
Последней лентой плеснул в стену атаки пулемет, захлопали разрозненные выстрелы, и Колобок достал из кармана последнюю и единственную гранату.
И тут другое «Ураа!» — не такое, может, громкое и яростное, но весьма весомое, — донеслось с другого конца площади. Как бы вдогонку за нападающими из-под арки выскочила толпа разнообразно одетых людей, вооруженная чем попало, но тем не менее единая в своем боевом порыве.
Впереди толпы бежал Розенталь, и концы башлыка развевались за ним, как вожжи взбесившейся лошади.
Неожиданный удар сзади на какие-то мгновения ошеломил атакующих. В тылу их завязалась быстрая, непонятная свалка, где тузили друг друга и свои, и чужие, а над толпой иногда взлетали зонт Когана, знамена, очки и галоши.
Однако первые ряды продолжали бежать вперед, в пылу боя не слыша и не понимая, что происходит сзади.
И оставалось каких-нибудь двадцать шагов до баррикады, уже Колобок кинул последнюю гранату, уже замолчал пулемет, уже Керенский и два десятка верных юнкеров приготовились броситься врукопашную, как по революционной массе прокатился страшный крик:
— Нас предали!
Ряд за рядом на площадь с улицы Степана Халтурина выходили части генерала Краснова.
Несмотря на долгий марш, на тяготы пути и стычки с милицией, которые пришлось выдержать от Пулковских высот до Зимнего, верные солдаты Краснова шли спокойно и уверенно. Они выполнили приказ.
Генерал Краснов, потерявший в бою половину бороды, ехал впереди на белом коне.
Вот уже первые цепи солдат столкнулись с народом, и, складываясь гармошкой, черная масса начала отступать к Адмиралтейству. Люди бросились по трамвайным путям к Исаакиевскому собору, и, может быть, бегство и полный крах штурма Зимнего еще можно было предотвратить, но, как назло, именно по трамвайным путям шли сплоченными рядами братишки — матросы «Авроры» во главе с Грушевым, которые за неимением другого дела решили взять Зимний.
Бегущие красногвардейцы решили, что это тоже части Керенского, и поняли, что окружены.
Несколько шумных, бестолковых и мятущихся минут тысячи людей бегали, сшибая друг друга, по площади, но наконец паникующая толпа сшибла и разорвала морской отряд и исчезла, развеиваясь и скрываясь по подворотням.
Последние защитники баррикады выбежали на площадь, заваленную мусором, который неизбежно остается после всякой революции, и кинулись брататься с союзниками.
Генерал Краснов не очень умело слез с коня, подошел к Керенскому и молча пожал ему руку.
Керенский хотел сказать, что во всем происшедшем основная заслуга принадлежит простому народу, интеллигенции, сотрудникам Эрмитажа, но слезы душили его, и он отвернулся от генерала.
Председатель Государственной Думы взобрался на поваленный набок контейнер с надписью «Морфлот СССР» и жестом пригласил Керенского, Гучкова, Колобка, Розенталя и Краснова лезть к нему.
— Наш народ, — закричал он, стараясь достать голосом до краев площади, — всегда был долготерпеливым! Сегодня мы продемонстрировали это всему цивилизованному человечеству. Мы отстояли цитадель российской демократии против большевистского заговора. Победа далась нам дорогой ценой. Нет среди нас некоторых отважных…
Оратор запнулся. На языке вертелось слово «товарищей», но это слово относилось к прошлому, его не должно быть в обиходе председателя Государственной Думы. Но нового слова он пока не знал.
— Граждан свободной России, — подсказал генерал Краснов.
После него говорил Керенский. Он призывал к бдительности. Он предупредил, что хребет большевизма треснул, но еще не сломался. В любой момент может начаться новый штурм.
Публика на площади гневно отозвалась на такое предположение.
Генерал Краснов негромко сказал Керенскому:
— Вряд ли.
— Почему?
— Потому что Смольный пал, — сказал Краснов. Эти слова стали слышны на площади, и люди принялись радостно кричать.
— Я послал туда эскадрон, — продолжал Краснов, теперь уже в микрофон. — Но там мы не нашли никого, кроме технического персонала и нескольких пьяных красногвардейцев во главе с неким матросом Железняком. Руководители обкома и горкома разбежались.
По площади прокатились волной аплодисменты.
— А где Ленин? Ленин где? — кричали снизу.
— Пропал, — развел руками генерал Краснов. После окончания митинга Краснов сказал Керенскому:
— Вам бы поспать минут шестьсот. На вас лица нет.
— Нельзя, — сказал Розенталь. — Александр Федорович — реальная власть в Ленинграде.
Тут же он осекся, потому что такого города уже не было.
Ночью между двумя заседаниями, охрипший от споров с председателями колхозов, которые категорически отказывались вернуть землю крестьянам, Керенский заехал на «газике» в больницу, к Зосе. Дежурная сестра не хотела его пускать.
— А мне все равно, что вы Керенский или полковник КГБ, — сказала она. — Больной нужен отдых.
— Хорошо, — сказал Керенский и дал сестре десять рублей. — Вы только покажите мне, где ее палата.
— Не стоило меня подкупать, — сказала сестра, как бы смиряясь с судьбой.
Керенский прошел за ней по тускло освещенному коридору.
У двери в палату, откинувшись на спинку стула, дремал, открыв рот, черноволосый, заросший щетиной человек в железнодорожной фуражке. Керенский решил было, что кто-то посадил к Зосиной палате телохранителя, но сестра рассеяла эту надежду.
— Ихний муж, — сказала она. — Очень за нее переживает.
Керенский не стал подходить к двери, а пошел обратно.
Он вовремя успел на совещание правительства. Грузия требовала независимости, Курляндия высказывала территориальные претензии к Лифляндии. С совещания Керенского дважды отзывали к телефону. Первый раз позвонил папа Римский, передал поздравления от католиков всего мира, затем по вертушке позвонил Брежнев.
— Александр, простите, Федорович? — спросил он.
— Керенский слушает.
— Я не спрашиваю вашего настоящего имени-отчества, — сказал Брежнев. — Это уже не нужно.
— Почему? — удивился Керенский.
— Потому что я отдал приказ стратегической авиации нанести удар по городу Ленина. По родному нашему Ленинграду…
Брежнев громко всхлипнул.
Трубка звякнула. Раздались короткие гудки.
Керенский, с трудом заставляя себя поверить в слова Брежнева, все ускоряя шаги, кинулся в зал заседаний Смольного. Совет министров заседал в апартаментах обкома.
— Что случилось? — Генерал Краснов, новый министр обороны России, сразу понял, что произошло неладное.
— Ракеты… бомбы… — с трудом ответил Керенский, держась за косяк двери. — Стратегическая авиация.
Министры и иные случайные люди начали вскакивать со своих мест.
— Господи! — кричал кто-то высоким голосом. — Надо же принять меры!
Упал стул… Краснова толкнули, и он выругался басом.
— Они не посмеют! — закричал от двери Розенталь.
— Они все посмеют, — сказал Краснов.
— Но тут же памятники искусства, это же колыбель революции.
— По колыбели залпом… пли! — крикнул в ответ министр внутренних дел Колобок.
Он крикнул так громко, что все подняли головы — показалось, что это настоящая ракета.
Но было тихо.
Все стояли, слушали, но было тихо.
Так же в Кремле у вертушки стоял Брежнев и ждал, тихо рыдая, доклада пилотов.
Наконец зазвонил, заверещал телефон.
— Ну и как? — спросил Брежнев, хватая трубку.
В открытую дверь сунулись белые лица членов Политбюро.
— Нет. — сказали в трубке. — Наши по Ленинграду не хотят! Город Ленина… нельзя!
— Я так и думал. — сказал Брежнев и выпустил трубку. Она стала покачиваться, головой вниз, у самого ковра. — Вот так. товарищи.
Последнее относилось к членам Политбюро.
— Может поднимем Кантемировскую дивизию? — спросил Суслов.
Никто ему не ответил.
Брежнев брал со стола карандаши, часы, мелкие вещи, рассовывал их по карманам. Вдруг его прорвало.
— Какой к черту Ленин? — закричал он, краснея. — При чем тут ваш… Ленин?
— Уходим в подполье? — спросил Суслов. Брежнев не ответил.
История со сгинувшей и найденной повестью имела продолжение.
Весной 1993 года мне позвонил из Петербурга режиссер Виктор Мельников и сказал, что ему в руки случайно попал тот самый, единственный экземпляр повести. Может ли он снять по повести фильм?
Фильм был снят за лето, практически без денег, на энтузиазме, правда, не всеобщем, потому что некоторые приглашенные актеры отказались сниматься, мотивируя это тем, что «когда коммунисты вернутся к власти, они мне это припомнят».
Фильм вышел на экран в октябрьские дни 1993 года, что склоняет к философским размышлениям об особой социальной роли фантастики и пользе полежать четверть века в письменном столе. На октябрьскую годовщину 1994 года фильм показали вновь. Оказалось, что он еще не устарел.
Таким образом, повесть опять опоздала появиться. И делает это лишь сейчас.
1968—1995 гг.
Интересно:   Именем российской федерации решение

1   2   3   4   5   6   7


Похожие:

Показаться, что пятидесятилетие высочайшая вершина в нашей истории, после которой неизбежно произойдет обвал, потому что долго продержаться на таком пафосе icon The Shift. Jim Self Сдвиг сознания. Джим Сэлф. Перевод, Лора Лещинер Редактура, Мария Кривцова
Мы слышим о сдвиге сознания уже очень долго. Трудно поверить, что наконец-то он происходит! Что именно произойдёт? От чего и к чему…
Показаться, что пятидесятилетие высочайшая вершина в нашей истории, после которой неизбежно произойдет обвал, потому что долго продержаться на таком пафосе icon Шихан Анна Долгий, долгий сон
Чтобы остаться в стазисе, я заставила свое сердце биться совсем медленно, почти неощутимо, и отказалась приводить в действие легкие….
Показаться, что пятидесятилетие высочайшая вершина в нашей истории, после которой неизбежно произойдет обвал, потому что долго продержаться на таком пафосе icon Мне очень приятно присутствовать на таком большом и серьезном совещании, потому что, безусловно, мы придаем огромное внимание роли профсоюзов в сегодняшних
Без вашей поддержки, без вашего понимания, без нашей совместной работы нам не обойтись Представители всех профсоюзных организаций,…
Показаться, что пятидесятилетие высочайшая вершина в нашей истории, после которой неизбежно произойдет обвал, потому что долго продержаться на таком пафосе icon Программа тура
Эльбрус высшая точка Кавказа, России, Европы. Высочайший горный массив вулкана Эльбрус расположен севернее Главного Кавказского хребта….
Показаться, что пятидесятилетие высочайшая вершина в нашей истории, после которой неизбежно произойдет обвал, потому что долго продержаться на таком пафосе icon План урока. Формирование культа личности Сталина
Установление тоталитарного режима в нашей стране было объективно и неизбежно в то время (точка или вопросительный знак)
Показаться, что пятидесятилетие высочайшая вершина в нашей истории, после которой неизбежно произойдет обвал, потому что долго продержаться на таком пафосе icon Внеклассное мероприятие по русскому языку для 6-х классов
Такие неразложимые сочетания мы называем фразеологизмами. Нельзя изучить язык, не зная фразеологизмов, потому что они очень часто…
Показаться, что пятидесятилетие высочайшая вершина в нашей истории, после которой неизбежно произойдет обвал, потому что долго продержаться на таком пафосе icon Духовные ценности в сказке Оскара Уайльда "Соловей и Роза"
Соловью противопоставлены «маленькая» Ящерица, Бабочка, «порхавшая в погоне за солнечным лучом», нежная Маргаритка. Они еще не испытали…
Показаться, что пятидесятилетие высочайшая вершина в нашей истории, после которой неизбежно произойдет обвал, потому что долго продержаться на таком пафосе icon "Наша допомога", мо
Меня зовут Ольга. Мне уже 31 год. Я хочу рассказать историю своей жизни потому, чтобы никто из молодежи не повторил мои ошибки, и…
Показаться, что пятидесятилетие высочайшая вершина в нашей истории, после которой неизбежно произойдет обвал, потому что долго продержаться на таком пафосе icon Целебная облепиха на моей даче 2012
Облепиха наша самая любимая ягода и не только потому, что она целебная, зимой она еще и очень вкусная. Сразу после сбора, мы эту…
Показаться, что пятидесятилетие высочайшая вершина в нашей истории, после которой неизбежно произойдет обвал, потому что долго продержаться на таком пафосе icon 17 практических советов от Гузаирова Эльдара
«Играйте и пойте в первую очередь для зрителя. Есть музыканты, которые поют и играют, потому что им за это платят или их долго и…
Интересно:   Госдума приняла закон о запрете рекламы алкоголя в Интернете



Related posts